– И ты считаешь его хорошим человеком? – спросил командир стражников недоверчиво.
– Очень.
– Выпьем еще пива?
– Бери себе, – пожал плечами Таургон. – Я не хочу.
– Ладно, парень, не расстраивайся, – сказал Денгар так, будто тот по-прежнему был его подчиненным. – Паук – хороший человек, ну надо же… и я ему обязан тем, что у Аэрин приличное приданое… Гм. А знаешь, в этом что-то есть.
Таургон осторожно улыбнулся.
– Но в одном твой друг прав, – подвел черту командир стражников, – не пытайся переубеждать других. Дохлое дело. Я вот тебя хорошо знаю, ты дурного человека другом не назовешь, и обмануть тебя непросто. Поэтому я тебе… ну, поверю, не поверю – но я тебя услышал. А остальные спросят, сколько Паук тебе заплатил за эти похвалы.
– Про остальных я и сам понимаю, – сказал Таургон. – Мне было важно изменить твое мнение.
– Отомстил за свой ужас? – усмехнулся Денгар.
Северянин пожал плечами: хочешь это называть местью – называй.
* * *
Митдир проводил в Хранилище всё свободное время.
Таургон подозревал, что и несвободное тоже: Эдрахил потихоньку распространяет привилегированное положение арнорца на всю их шайку, рассуждая, что в караулах есть кому стоять, а если этим юношам надо для дела, то можно пойти навстречу. Сегодняшние друзья Боромира – это завтрашние великие лорды. Или выдающиеся люди, что может быть не меньше.
Митдир задался целью доказать, что у Исилдура было Кольцо Врага. Хатальдир почти смеялся над ним (всем же с детства известно, что оно сгинуло с Неназываемым!), Амдир и Галадор смотрели с явным недоверием, Боромир и особенно Садор честно признавали свою неначитанность. Разрешить их споры проще всего было бы Таургону, но он решительно избегал всех разговоров об Исилдуре и Кольце. Тому было две причины. Аргумент «мне владыка Элронд рассказывал…» убедил бы даже Хатальдира, но вызвал бы лавину вопросов, мягко говоря, ненужных. Можно было бы ответить не прямо, что-то про книги, уцелевшие на Севере (не упоминая, что они в Ривенделле), можно, если бы… если бы от одной мысли о Кольце не начинал болеть несуществующий ожог.
Так что Митдир был им брошен на произвол судьбы, и судьба ждала его в Хранилище, а там на него всё больше смотрели, как на своего, и если Таургон для них всегда был воином, интересующимся мудростью, то в Митдире они уверенно видели собрата, пока что носящего меч.
Митдир всё глубже уходил в историю (глубже – в прямом смысле: ему уже позволяли спускаться в архивы), друзья почти не видели его, разве что Таургон по утрам, пока однажды юноша не пришел к ним тихий и торжественный, сказав «Я нашел». И, улучив минутку, Таургону: «Ты же поможешь с квэнья? Я не уверен в переводе».
Арнорец пошел к Эдрахилу отпрашивать Галадора с Садором на ближайший вечер («Митдир не доживет до утра, если сегодня не покажет нам всем свою находку» – «Гибели Стража я, конечно, допустить не могу»), и вся семерка собралась в Хранилище. Их ждали, на столе, окруженный светильниками, лежал пергамент Исилдура, старый Серион смотрел на Митдира с гордостью, радуясь находке документа больше, чем его содержанию.
Таургон стиснул зубы. Он увидел надпись – и перед глазами встали эти буквы горящими огнем изнутри Кольца.
Руку пронзила боль сильнее, чем тогда на Эрехе.
Митдир стал переводить. Квэнья он знал прекрасно и напрасно сомневался в себе. Он читал слова о том, что Кольцу предназначено стать реликвией Северного королевства, о том, как оно обожгло руку Исилдуру, об огненных знаках.
– Всё так, как я видел! – задыхаясь от счастья, говорил юноша. – Всё совпадает, слово в слово!
Всё совпадает.
Лоб в крупных каплях пота, но ты их не отираешь, чтобы жестом не привлечь к себе внимания. И хорошо, если не до крови закушена губа.
– А надпись? – спросил Садор. – Что это за язык?
– Я не знаю, – сказал Митдир. – И никто здесь не знает его.
–
– Стойте! – рявкнул Таургон.
Все вздрогнули, и даже эхо, словно испугавшись, откликнулось коротко и затихло.
– Ты знаешь?
– Знаешь этот язык?! – спросило его разом несколько голосов.
– Я знаю,
– Но это просто слова… – порывался спорить Хатальдир.
– Да, – сурово ответил Арахад. – Слова. Одного из тех, чье слово было Творением.
– Но ведь этот документ, – Митдиру не верилось, что его находку, такую ценную, спрячут и забудут о ее существовании… конечно, он искал ради истины, но и слава человека, изменившего некоторые страницы в древней истории, тоже маячила в его мечтах, – он меняет наши знания и о Войне Последнего Союза, и о судьбе Исилдура…
– Изменяет
– Ты зна-ал?! – Митдир задохнулся от несправедливости. Предательство друга ударило больнее грядущего погребения находки. – Знал и молчал?!
– А что ты видел на Эрехе? – вдруг спросил Амдир, перебивая обоих.
