– А можно?! – Арахад разом вспомнил свои мысли более чем десятилетней давности.
– На словах – да, – Денетор слегка отпил. – А на деле… ты видишь мое бессилие.
Боромир едва не поперхнулся. Чего-чего, а услышать от отца слова о бессилии он не ожидал.
Внесли горячее. Ели молча.
– Хорошо, – сказал Денетор в ответ на безмолвные просьбы, – я объясню. Как ты слышал на совете, этим землям нужна защита от разбойников, а жадный наследник не хочет на нее тратиться. Я действительно не хочу, но причина не в жадности.
– Я понимаю, – перебил Таургон. – Сам я лишь единожды прошел там охранником обоза, но наши люди ходят там постоянно и, сколь я знаю, становится всё хуже. Лорд Норвайн сказал всё правильно: пустеют огромные земли.
– Именно. Заставы на западной границе не остановят агонию. Не всё, сказанное на совете, было правдой, но это так и есть.
Боромир вспомнил, как брат делился опасениями, мрачно и резко: «Еще отправит меня на Изен, вот и все мечты!» Если уж Барагунд, с его любовью к тяготам, туда не хочет, что говорить о других?
– Но ты сказал: есть способ? – спросил арнорец.
– Да, очень простой. Нужен человек, который загорится этим краем. Полюбит его вопреки всему. И зажжет других, – Денетор сделал большой глоток. – Если бы такой человек пришел ко мне и сказал, что знает, как возродить Эмнет, я дал бы ему все полномочия, невзирая на то, мудры его идеи или безумны. Мудры – пусть осуществляет, безумны – я пришлю ему советников, умеющих тонко влиять… это частности, они не важны. Любовь и вера – вот что может возродить эти земли. Только это.
Арахад взял яблоко и задумчиво захрустел им, забыв про все ножи и вилки для фруктов.
– Много лет назад я думал об этом, – он посмотрел на огрызок в своей руке, со стыдом положил его на тарелку; ее ему тотчас сменили. – У меня даже был план; не такой и безумный. Но сейчас это неважно. Сейчас я вижу то, чего не сознавал тогда.
Вот и добрались до главного.
Твой ответ «нет» он уже понял. Осталось только объяснить его. И речь уже совсем не об Эмнете.
Хорошо, что здесь Боромир и Неллас. Для них мы будем делать вид, что речь по-прежнему идет о землях у Изена.
– Если бы нужен был решительный человек, который поставит заставы, перебьет самых дерзких разбойников, загонит в горы остальных, я бы взялся. Но ты прав, этой земле нужен не командир, а влюбленный. И это не я. Нельзя заботиться о крае, думая: «через десять-двадцать лет я уеду».
– Нельзя, – кивнул Денетор. – Люди почувствуют это.
– Скажи, – вдруг спросил Таургон, – что будет с Гондором через сорок, пятьдесят лет?
Наследник совершенно не ожидал этого вопроса:
– Вероятно… примерно так же. На севере хуже, на юге лучше. Не думаю, что что-то серьезно изменится.
– А что будет с Арнором через полвека?
Вопрос был еще более неожиданным, и Денетор выдохнул:
– Не знаю…
– Вот именно, – решительно кивнул Арахад. – Поэтому я обязан вернуться в Арнор.
На него боялись смотреть. Он казался живым призраком.
Горе не сломило его, но начисто выжгло то человеческое, что еще оставалось. Он был воплощенной Властью, для которой ничто судьбы людей. Даже если это его собственный сын.
Это отталкивало от него даже былых друзей: да, твой наследник пал, но у тебя остался младший сын, он еще жив, и ты нужен ему, нужен, как никогда. Но нет: Денетор ни слова не говорил о младшем. Словно погибший был единственным.
Ему более чем когда-либо было безразлично, что о нем подумают. Он был уверен: его счет идет на дни. Он ошибался: ему оставались месяцы.
Он должен был успеть передать Кириону всё.
Он знал, что
И поэтому торопился вдвойне.
Тайники в кабинете и расчеты сбора налогов. Переписать их с учетом военных потерь.
Обязательства лордов провинций; явные, оглашенные на совете, и те уточнения к ним, которые несравнимо более важны и поэтому на совете оглашены не были.
И несметное множество других дел.
Превратить свой мир из
Внук умел видеть весь флот, от поставок провианта из Анфаласа до лодок и плотов, которые пересекут Андуин в Осгилиате. Теперь он должен научиться видеть весь Гондор, чувствовать его как единое живое существо: от уничтоженного Итилиена, оживающего, как на пожарище пробивается юная трава сквозь пепел, до Минас-Тирита, смешавшего горечь с гордостью, и Андраста, рыдающего о своих погибших и одновременно сетующего на поднятые налоги.
Кирион должен узнать, запомнить и выучить, но прежде всего он должен научиться понимать.
Дед учил тебя десять лет, дядя – те тридцать, что правили вместе.
Ты. Не успеешь. Выучить.
Он очень умен, ты еще перед войной ввел его в совет, но всё-таки править всей страной его не готовили.
А Боромир, даже если и выживет, будет способен лишь держать жезл Наместников. Он герой – и только. Слишком мало для того, что нужно сейчас Гондору.
