Гондору не нужен Король полностью

Таургон, не зная, куда себя деть, кивнул Боромиру в сторону балкона, тот ответно кивнул, одобряя (изъясняться словами было бы слишком сложно: пришлось бы перекрикивать ламедонцев).

На балконе была бархатная синяя тишина.

Дух перевести.

Очень скоро к гостю присоединился хозяин.

– Не ожидал? – усмехнулся Денетор.

– Откуда они взялись?!

– У них праздник молодого вина, – по обыкновению, наследник говорил как об очевидном, – и они решили отпраздновать его вместе со мной. Но они умные люди, они понимают, что я приехать не смогу. И решили привезти праздник сюда.

Он посмотрел на Таургона и улыбнулся:

– Я подумал, что ты будешь рад отметить его с нами.

– Спасибо, что позвал на этот раз.

– «Этот раз»? Нет, – покачал головой Денетор, – этот раз – первый. Это не горцы, это Нижний Ламедон. Зимой я там был впервые.

– И они вот так взяли и приехали?!

– Не совсем. Я же сказал: они умные люди. Заранее сообщили лорду Ангбору о своем намерении, он спросил меня. Нет, неожиданностью их приезд для меня не стал. Разве что день. Я ждал их послезавтра или на третий, а они поспешили.

– Это же чудесно, – сказал Таургон.

– Да, – медленно кивнул Денетор. И повторил: – Да.

Арахад видел, что Денетор растроган. И не знает, как сказать об этом, да и не хочет говорить: проявлениями любви он не избалован, принимать их умеет плохо.

…и что такого, кажется, сделали зимой? Ну, поехали к слиянию рек. Ну, хвалили крестьянскую еду всю дорогу – еще бы ее не хвалить, когда так вкусно было! Или… любопытство некоего фейэделэма со спутницей, его долгие разговоры с крестьянами оказались для ламедонцев таким событием? Молодой лорд – из свиты йогазды, мнение о нем – мнение о йогазде? Если так, то сегодня и его праздник.

А хоть бы и нет. Это праздник Денетора. Заслужил, что и говорить.

Из гостиной стали звать йогазду, он пошел внутрь, Таургон следом.

Зала преобразилась.

Золотисто-коричневые фиги, серо-зеленые листья лавра – они, наверное, странно смотрелись бы здесь в холодном дневном свете, но сейчас, когда огни пары десятков светильников отражаются от мрамора стен, сейчас всё такое солнечное и… теплое.

– Сеипэн, – благодарно сказал Денетор. – Нагион сеипэн.

«Нагион сейп! Нагион сейп!» – подхватили ламедонцы.

– Что ты им сказал? – почти в самое ухо спросил его Таургон. Не секретничая, а просто иначе он не услышит вопроса.

– Что очень красиво. Придется подучить язык: «сеипэн», но «нагион сейп»… Я должен говорить чище.

– Они простят тебе любую ошибку.

– Они – простят, да, – он изогнул губы в обычной усмешке наследника.

А он прав. Или говори на Всеобщем, или без ошибок.

Открылась дверь. За плотной толпой крестьян вошедшего не было видно, но Денетор показал взглядом на вход, ламедонцы стали оборачиваться, а потом расступились, пропуская изумленного молодого мужчину в дорожной одежде.

Барагунд.

Он что, был в Минас-Тирите? Не из Итилиена же он примчался? Или… лиг двадцать пять – тридцать… на сменных конях, сначала гонец, потом – сам?

Страшился известий, требующих его немедленного приезда, а дома – такое? Жесток Денетор с сыном, что и говорить…

Итак, все в сборе? Можно начинать? Как сельское веселье вместится в этот зал? Он, конечно, не маленький, но им-то местом для праздника служит склон холма!

Крестьянин с дородным животом и в самой украшенной жилетке, верно староста, подал йогазде чашу, отделанную замысловатым узором. Потом взял бурдюк, налил туда вина.

Денетор заговорил:

– Я благодарен вам, что вы привезли ваше вино, ваш праздник и вашу радость. Здесь нет места, чтобы усадить всех вас за мой стол, но хотя бы общую чашу мы с вами выпьем.

Он чуть отпил и пустил по кругу.

Вино было легким. Не из тех, что обычно подавались к этому столу: те смакуешь по глоточку: распробовать вкус, как вчитаться в эльфийские стихи – чем дольше, тем больше оттенков замечаешь. Нет, это хочется пить большим глотком, чтобы запеть или пойти плясать.

– Йо бор! Йо бор! – загудели довольные крестьяне. И без перевода ясно: урожай удался.

Чаша обошла всех и была водружена на стол.

Ламедонцы стали один за другим уходить: через комнату слуг, вниз, в кухню. Лестница там, видимо, на двоих, так что, чтобы уйти, им понадобилось некоторое время. Староста, кажется, был намерен остаться.

– Что происходит, отец?! – выдохнул Барагунд.

– Сегодня ты можешь не переодеваться к ужину, – заметил Денетор своим обычным тоном, – но плащ всё-таки стоит снять.

– Но объясни!

– Йо бор, – смилостивился отец. – Праздник молодого вина. Не ты ли сетовал, что зимой остался без Ламедона? Сейчас такой несправедливости не будет.

Пользуясь суетой, староста подошел к Таургону, взглядом указал на Барагунда.

– Старший сын, – одними губами ответил арнорец. Спросил отчетливо: – Как тебя зовут?

– Паразд, – приосанившись, произнес ламедонец. – Стало быть, ты родич йогазде?

– Родич, – совершенно честно сказал наследник Элендила. – Очень дальний, но родич.

– То-то я еще зимой думал: вы похожи!