Отец ответил ему холодным укоризненным взглядом. В самом деле, представить Диора за одним столом с крестьянином и слугами? нет, это возможно, если понадобится, и он станет улыбаться, как всегда, и будет доброжелателен, как всегда, но… из живой радости этот праздник превратится в ритуал. А госпожа Андрет? ей хоть капельку понравится всё это?
Нет, уж скорее жаль, что здесь нет Митдира, Садора и прочих из «шайки».
Боромир тоже сообразил это и решительно ухватился за лепешку:
– Я тогда нашим возьму!
Барагунд наконец очнулся от шока:
– Тогда и я возьму нашим! – он мгновение подумал и спросил: – А можно две?
Спросил не отца, а старосту. В смысле, хватит ли крестьянам.
– Бери, бери,
Барагунд благодарно кивнул и взял четыре. Боромир чуть подумал и потянулся за второй.
Оба осторожно поглядывали на отца, но Денетор смотрел на них не с обычной насмешливой, а со спокойной улыбкой.
Паразд откровенно торжествовал.
Таургон понял, что не взять лепешку для кого-то ему сейчас будет просто неприлично. Но для кого? их шайку одарит Боромир, и это правильно… разве в Хранилище отнести, старый Серион будет рад. А Тинувиэль? скажет, что плоды надо оставлять на вершине, а не печь потом? или одобрит? ладно, он возьмет, а дальше ее дело.
Староста налил вина в чашу, протянул Денетору, но тот не принял, изобразив искреннее изумление:
– Разве не старшему сначала?
Форланг охнул.
Но чашу принял и заговорил срывающимся голосом:
– Что же… раз такой день… ну… – многое, очень многое накопилось за эти полвека в его душе, но прежде он выражал это делами, поступками, выражал всеми годами служения «молодому господину», у которого уже виски заметно начали седеть. Как это высказать словами?! он не умел. – Счастья вам… вам… всем…
Он торопливо отпил, и непрошенные слезы заглушили для него вкус вина.
Ламедонский праздник недолго пробудет серьезным, даже если справляют и в столице. Надо было перепробовать не меньше десятка сортов вина, а также воздать должное куда большему числу блюд. По счастью, от каждого можно было брать понемножку… но всё равно, испытание оказалось серьезным. Колбаски, тушеные вместе с виноградом в винном соусе так, что тот застывает как желе, узорочье пресного теста с соусом из зеленых помидор, перцы, внутри которых оказывались сардельки, паштет из куриной печени с каперсами и еще не понять чем, ломтики копченого мяса с жареной тыквой, просто горящей от смеси перцев… во рту был огонь, его надо было залить, чаша шла по кругу, от прежней неловкости не осталось и следа, Иорет говорила и говорила, что она ведь всех, кроме господина Денетора и еще тебя, Таургон, знала совсем такими крошечными, что просто комочек, а теперь такие все красавцы, что просто залюбуешься, и жаль, тут нет госпожи Митреллас, уж она-то, должно быть, чудо как хороша стала… в другой день бесконечная словоохотливость Иорет показалась бы им невыносимой, но сейчас все улыбались, пока она говорила, и смеялись, когда она всё-таки закончила – и даже прежде, чем новый урожай винограда созрел, как заметил Паразд.
Ближе к концу, когда бесконечные варианты мяса иссякли, внесли на блюдах знакомые фиги с лавровыми листьями. Когда Барагунд взялся за первую, оказалось, что это гирлянды, просто не пошедшие на стены.
В очах итилиенского командира блеснул огонь отваги.
Он взял гирлянду, расправил ее, чтобы нигде не перекручивалась, и бесстрашно спросил, указывая взглядом на мумака:
– Отец, можно?
Боромир, поняв замысел брата, аж дышать забыл от восторга.
– Я полагал, – Денетор откинулся на высокую спинку стула, – что мои сыновья старше пяти лет. Но я ошибся. Что ж, раз вам по возрасту такие подвиги – действуйте.
Форланг напрягся: позволение позволением, но выпито сегодня было не так и мало, вдруг что случится… вещь ценнейшая, и не только искусной работой. Денетор взглядом показал ему: нет, не вмешивайся.
Хмель мигом выветрился из головы братьев.
Можно!
Можно хоть так рассчитаться с этим чуждым, этим иноземным монстром, который стоит в их зале, будто так и надо! Годами приходилось его терпеть, потому что… ну да, это много больше, чем драгоценный подарок, это символ мира… но враг, с которым война не началась, остается врагом, и вражий мумак попирает пол нашего дома!
Сосредоточенно и притом осторожно братья крутили гирлянду вокруг своей жертвы, то обматывая, словно Ангайнором, то вешая так, как им казалось забавно… наконец здравый смысл и чувство прекрасного взяли верх над ненавистью и мстительностью, и гирлянда изящно повисла на хоботе и бивнях восточного зверя. Символ несостоявшийся войны смотрелся с ней отнюдь не так плохо, как хотелось бы братьям.
– Довольны? – осведомился Денетор. Он попросил у Паразда чашу и сказал совершенно серьезно: – Выпьем за то, чтобы этот славный подвиг остался единственной победой над мумаком в вашей жизни.
Пощипывали фиги с блюд. Внутри них оказался миндаль, а еще зернышки аниса и фенхеля. Сказочно душисто и не так сладко.
