Он еще раз поблагодарил отзывчивого харадца, и они пошли следом за его сыном.
Часть стана, в которую их привели, вовсе не походила на базар. Народу здесь не было, купцы не зазывали, да и не в каждом шатре были подняты узорные пологи. Без проводника Таургон ни за что бы не догадался, что им сюда.
Перед одним из шатров сын купца остановился.
– Гости к почтенному Хаиру! – крикнул он.
Полог шатра мгновенно распахнулся, хорошо одетый человек, кланяясь, пригласил их внутрь, засуетился, усаживая… отец их провожатого производил куда более приятное впечатление, так что Таургон снова пожалел, что ушел от него без покупки. Ну и взял бы дешевый, ничего бы с ним не сталось…
Стоп. А это ведь совсем не купец. Застыл, смотрит на внутренний полог.
Таургон тоже стал смотреть туда.
Потом – и Тинувиэль, удивленная возникшей паузой.
Тонкие ткани колыхнулись, и вошел человек, при виде которого захотелось встать.
Такого легко вообразить во главе отряда воинов. Или в зале совета – есть же советы у них в Хараде? Или, безо всякого совета, правителем в каком-нибудь замке… назвать его купцом не поворачивался язык.
Впрочем… он и то, и другое, и третье. Кто знает, сколько воинов нужно, чтобы охранять его караваны с драгоценным грузом? сколько этих чаев растет в его владениях? и каково его могущество в Арду Марифе? Фахд упоминал, что быть торговцем почетно, и иные мудрые купцы становились правителями областей…
Интересно, этот достопочтенный Хаир – тоже
Он поклонился по-гондорски, неглубоко и с достоинством.
– Я счастлив приветствовать новых гостей в моем шатре. Мое имя – Хаир из Даира.
– Меня зовут Таургон.
Будем считать, что представлять ему Тинувиэль нет необходимости. Ей это может не понравиться.
– Чем я могу услужить моим гостям? Рассказать о лучших сортах года Голубой Цапли? Или о тех, что выдержаны годами? Или выбор сделан прежде, чем вы вошли сюда?
И тут Таургон пожалел, что пришел с Тинувиэлью. Будь он один, он бы непременно попросил рассказать о сортах этого года, узнал, что он уже пил с Диором, что еще нет, он непременно купил бы себе что-то из того, что от внимания Наместника ускользнуло… да, себе.
А так он пришел купить отцу.
Правильно он здесь с Тинувиэлью.
Ей беседы про чай будут скучны, так что быстро разберись с «Фениксом» – и всё.
– Мне нужен «Железный Феникс».
Хаир неспешно кивнул, его слуга скрылся за пологом.
– Могу я вас чем-нибудь угостить? Быть может, по выбору госпожи?
– Я не знаю, – смутилась девушка. – Я не разбираюсь в чае.
Харадец искоса взглянул на Таургона.
Арнорец кивнул.
– «Медовую орхидею»?
– Не в середине дня, – решительно возразил северянин. – Она хороша, когда все дела завершены.
– Тогда «Весну четырех сезонов»?
– Не знаю, не пил.
Хаир задумался, что может прийтись по вкусу его гостье, и тут Таургон подсказал:
– Что-нибудь, что раскрывается.
– «Зеленые жемчужины»?
– Именно!
Неизвестно, кто из них двоих был больше рад, что их взгляды совпали.
Слуги принесли чугунный чайник и всё необходимое. Хаир стал заваривать.
Явился и первый из слуг. С небольшой шкатулкой.
Подал северянину с поклоном.
Таургон опешил:
– Прости, я не сказал тебе. Мне нужно много «Феникса».
– О, – Хаир аккуратно поставил чайник на жаровню. – Мой высокий гость впервые в жизни покупает чай?
Он смотрел на северянина чуть прищурившись и думал, чей же это сынок. Кого из самых знатных
Считать, конечно, так не считает, но – еще бы в сентябре пришел купить много «Феникса».
– Позволь мне спросить, – речь харадца была осторожнее его движений, – для кого мой гость ищет «Феникса»? Для себя? Для друга?
– Для друзей.
Не говорить же ему, что для отца.
– А эти друзья столь же сведущи в искусстве чая?
– Нет.
Харадец огладил бороду и, беря время на раздумье, обратился к Тинувиэли:
– Посмотри, госпожа, как раскрываются «Жемчужины». Сейчас самое красивое.
Туго свернутые серебристо-зеленые шарики разворачивались в длинный лист.
– А насколько больше хотел бы ты купить чаю? – спросил Хаир.
– Раз в десять хотя бы.
– Что ты скажешь про «Лист Грушевой горы»?
– Он мне не понравился.
– А «Железный мудрец»? хотя нет, его осталось мало… А если… – было сильное искушение перечислить дюжину сортов, узнать, что он пьет, а что нет, и так выяснить, чей он сын. Тем более, что имя отца он скрывает. Хотя спроси его про «Белый петушиный гребень» – и круг сразу сузится. – Скажи, ты, вероятно, никогда не пробовал «Пять братьев»?
– Нет, а что это?
– Как ты можешь понять по названию, это смесь. Истинные ценители пренебрегают ею, и я не удивлен, что ты впервые слышишь ее имя. Но «Братья» всегда помогают друг другу: вкус этого чая ровен и силен. Если нужен не тонкий вкус, а бодрость духа и тела, то «Братья» вполне заменят «Феникса».
– И у тебя его много?
