Он знал точно: одна глупость, совершенная самим, учит лучше, чем десяток наставлений старших. Или сотня наставлений.
Так что всё в порядке.
Как-то в воинском дворе, когда они с Боромиром совершенно загоняли друг друга и сели отдохнуть, юноша сказал ему:
– Отец велел передать тебе, чтобы ты был у него завтра. Во дворце, с восходом. Он пришлет Форланга к боковой двери.
– А что случилось?
Боромир повел уставшими плечами:
– Он же не скажет…
Со стороны всё это выглядело обычным разговором ни о чем, какой друзья ведут после долгой схватки.
…вот и еще один выучился вести тайные речи у всех на виду.
Теряясь в догадках, Таургон явился. Хвост харадской истории? Или не имеет никакого отношения к ней? Раз Денетор позволяет ему говорить о делах за обедом, то почему в кабинет? Этого не должен слышать Боромир? или всё совсем серьезно?
Форланг был бесстрастнее своего господина: у того равнодушие – маска, у этого – лицо.
Понять бы хоть, к чему готовым быть?
Знакомый путь. С первого раза его не выучил, но со второго запомнишь точно.
…и это не касается его сыновей. По крайней мере, пока.
Вот эта дверь. Если понадобится, он теперь и сам сюда придет.
– Садись, – сказал Денетор вместо приветствия и показал глазами на стул с высокой спинкой.
Таургон как-то сразу понял, что разговор пойдет не о радостях жизни на Пеленноре. И вот лучше бы дело было в харадцах.
По знаку наследника один из секретарей подал тонкую папку. Внутри листы бумаги, не пергамент. Не древность – день сегодняшний.
– Прежде всего, – сказал Денетор, – ты первый человек в Гондоре, кто узнаёт об этом. Не считая участников событий и моих людей.
Таургон кивнул, что означало готовность хранить тайну.
– Несколько лет назад, – никаким тоном излагал наследник, – из Западного Эмнета бежало довольно много людей. Так сложилось, что они все сразу были переправлены в Ламедон. И этой зимой мне сказали, что они совершенно не упоминают о своей жизни на севере. Ничего и никак. Беженцы часто неразговорчивы, но с годами обычно оттаивают. Здесь же – молчание.
– Страх, – уточнил Таургон.
– Да, – Денетор согласился так, будто речь шла о солнце за окном. – Я велел расспросить их. Их расспросили.
Он кивнул на папку.
– Орки? – нахмурился арнорец.
– Ты всё прочтешь. Я буду ждать твоего мнения и, надеюсь, совета. Если не как поступить, то хотя бы – что мне говорить Наместнику.
– А он не знает… – полувопросом.
– Пока не знает. – Денетор жестко выделил слово «пока».
– Хорошо, – сказал Таургон, хотя понятно было, что хорошего мало. – Когда тебе нужен мой ответ?
– Сегодня к концу дня, если не возражаешь. Там немного, ты быстро прочтешь. И вот карта этих мест, – он положил ее сверху папки.
И где прикажете читать документы, которые не должен видеть ни один человек? В Хранилище нельзя, к себе нельзя, дворца ты не знаешь…
– Форланг тебя отведет… – он мысли читает?! нет, вы просто думаете об одном и том же. – Здесь рядом есть кабинет, там светло и удобно.
Мебель там была новая и попроще, чем у Денетора, а вот деревянные панели по стенам старинные, узорные. Впрочем, всё это сейчас не имело никакого значения.
Таургон сел к окну и начал читать.
Да, он бы тоже молчал о таком.
Люди Денетора явно знали свое дело: записи были четкими, фразы – завершенными, никаких эмоций, только факты. Вот как сам Денетор говорил сейчас. А арнорцу сквозь этот холодный строй документов слышались голоса живых людей – женщин, жмурящихся от страха или отчаянно рыдающих, мужчин, сжимающих кулаки от гнева и бессилия, детей, топящих ужас в слезах…
Картина была страшной, и самым ужасным в ней была полная, дичайшая бессмысленность произошедшего.
Поневоле спрячешься за чеканным языком донесений.
Жизнь в предгорьях Мглистых гор годами, а то и веками была… ну да, опасной, но головы на плечах и лука за спиной вполне хватало, чтобы выживать не хуже, чем на других землях северного Гондора. Орки? ну орки. Дунгары, если шайка забредет, куда опаснее. А орки лишний раз не спустятся, разве только зима холодная, у них голод – придут скот воровать. Да, всякое бывало, пастух может погибнуть… а может и удрать, если умный.
Дунгары, если нагрянут, унесут всё, что смогут, и убьют всех, кого встретят. Вот это беда, если мужчин в поселке мало. А оркам нужен скот. В поселок они не сунутся, стадо на выпасе подстерегут.
Так было.
Кто-то уходил – зачем жить там, где вечно риск? Кто-то оставался, не бросал родные стены, да и менять привычную опасность на полную неизвестность – стоит ли?
А потом случилось
Оркам не нужен был скот, не нужна была еда. Они пришли убивать.
Они были страшнее дунгар.
Гораздо страшнее.
Арахад мерил шагами гулкий полупустой кабинет, солнце щедро лилось сквозь мелкие стеклышки высокого окна, деревянные узоры на стенах сияли всеми оттенками золота – от цвета пшеницы до червонного…
…о таком рассказывал Хэлгон. Это было давно. Давно даже по меркам эльфа.
В Первую эпоху.
