– Третье и главное. Дядя никогда, ни словом о тебе не упоминает. И эта чрезмерная скрытность выдает его с головой.
– И что из этого? – тихо спросил Таургон.
– Только одно. Я бы советовал тебе ни слова не говорить ему о сегодняшнем. Ты не читал никаких бумаг, я тебя ни о чем не спрашивал, решения об Эмнете будут решениями Барагунда.
Смеркалось.
Надо заканчивать разговор, а то выходить отсюда придется со светильником.
Сумрак слизывал свет и тени, так что полуоткрытые дверцы шкафов превращались в то, чем и были, – в рисунок. Иллюзия таяла.
– Знаешь… когда я впервые побывал на совете, я сразу понял, что ты принимаешь решения в тайне от него. И я сказал ему об этом. А он… он мне ответил: «Этот человек беззаветно предан Гондору».
– Вы говорили о разном.
– Да. Сейчас я это понимаю. А тогда мне казалось, что тайно решать можно что-то дурное, иначе – зачем тайно?
Он тяжело вздохнул.
– Я не ожидал, что мне придется убедиться в этом… так.
– Если ты настаиваешь, – тихо сказал Денетор, – мы расскажем о сегодняшнем. Надо только подумать, кому лучше быть первым. Или вместе.
– Нет, – Таургон опустил голову. – Ты прав, ему лучше не знать. Молчат же беженцы. Буду молчать и я.
Следующие несколько дней арнорец был задумчив. Всё время, что не в карауле, он стоял на Языке, глядел на северо-запад. К нему не подходили, его не решались спросить. Друзья подталкивали Митдира: ты же живешь с ним вместе, так задай вопрос! – Митдир в ответ смотрел в землю. Самым смелым оказался Амдир; на третий день он подсел к Таургону в трапезной и осторожно произнес:
– У тебя что-то случилось?
– Вести с севера, – скупо ответил тот.
– Дурные?
Арнорец пожал плечами: дескать, что, не заметно? Потом подумал и добавил:
– Пока там тихо.
Амдир предпочел исчезнуть.
Не было сомнений, что его слова о «севере» юноша поймет правильно: подумает об Арноре, а не об Эмнете.
Дважды правильно: Арахад сейчас думал о родине.
Он стоял на Языке, опершись о балюстраду, но не видел ни Минас-Тирита, ни Анориена, ни Андуина. Его взгляд скользил по призрачным вершинам Мглистых гор, скользил над ними, стремительнее величайшего из орлов летел над сгинувшим Эрегионом и подгорными чертогами гномов, над Ривенделлом, над пустошами былого Рудаура – туда, к Троллиному Нагорью и дальше, в самое сердце вражьих земель Севера.
Что там происходит сейчас?
Маэфор и прочие привозят новости из дому. Новости никакие. Орки сидят тихо, зализывают раны былой войны. Да и число их война хорошо сократила, еды в горах им хватит надолго…
…если.
Если Моргул не вздумает вернуться в свою прежнюю вотчину.
А если вернется?
Если устроит на севере то же, что на юге?! Правда, до ближайшего людского поселения оркам будет далековато бежать… мудро, тысячу раз мудро отец увел их на Северное Всхолмье!
Но Моргул может поступить иначе. Превращать орков в слепых убийц едва ли легко даже для него, если он это сделал второй раз за полторы тысячи лет. А вот отдать приказ…
Несомненно, его цель – Гондор. Удар неизбежен и будет нанесен. Знать бы, когда… но ты не знаешь.
Может второй удар быть нанесен по Арнору? лишние силы туда Моргул не пошлет, они ему будут нужны здесь, но – передать приказ, велеть идти в бой?
Может.
Ты, имея мощь его войск, именно так бы и поступил. Не потому, что считал бы северных дунаданов серьезными противниками: их немного, орочьи войска будут дольше искать их, чем сражаться. Ты бы отдал приказ начать войну на севере просто «чтобы была». Чтобы эльфы совершенно точно не пришли бы на помощь Гондору, даже если он позовет. Ну и арнорцы тоже… если Моргул держит вас за врагов.
Начало войны в Гондоре будет началом войны на Севере.
Ты убежден в этом.
Начало может быть через пятьдесят, сто, триста лет.
Ты знаешь это.
Чем позже, тем лучше для Моргула. Лет через сто орки Ангмара сами начнут войну: их станет слишком много, им будет тесно и голодно в горах. Им даже приказа не понадобится.
Сто лет сидеть и ждать, пока Моргул сделает первый ход?!
Он мастер первых ходов.
Первым ходом он всегда побеждает… почти побеждает и, если вспомнить Минас-Итиль,
Он непобедим, потому что время – его союзник и оружие.
И как бы вы ни называли свои леса и пещеры, Арнор, королевство Арнор лежит в руинах.
…ты думаешь о руинах своей страны, но, вопреки мрачному настрою, тебе вспоминается один из дворцов в Аннуминасе. Ты побывал там незадолго до отъезда в Гондор – отпросился у отца. Дворец был полуразрушен, как и все: ни крыши, ни перекрытий, ни части стен, но под стройными колоннами, сросшимися, как молодые березки, сияли розовым пять кустов шиповника. Словно какой-то эльф пришел и высадил их нарочно.
Ты стоял в длинном и узком зале со множеством окон – островерхих, на эльфийский лад, чувствовал дыхание трехтысячелетнего здания (оно не мертво, оно только спит!), вслушивался в ритмы его колонн и арок и был почему-то счастлив, хотя всё, что говорили тебе глаза и разум, противоречило этому чувству счастья.
Время!
Оно не союзник назгула!
