Денетор откинулся на спинку стула и изволил увидеть птичку на узорной панели. Та чуть не кинула ему остроносой головкой, но вовремя вспомнила, что она деревянная, и не пошевелилась.
– Очередным беженцам не понадобится идти в Анфалас, – пожал плечами Таургон.
– Да, я сам подумал об этом.
– А лорд Норвайн неплохо относится к тебе, он не будет против работ и не станет говорить о них.
– Ты забываешь, – добавил Денетор, – что он получит приказ не от меня, а от Наместника.
– Забываю, – виновато наклонил голову Таургон. – Тогда еще проще.
– Что мы делаем сейчас? – спросил Денетор.
И Таургон снова удивился его тону: спокойному, ровному, без привычной холодности и иронии.
– Смотри.
Таургон пододвинул карту, облокотился о стол:
– Сейчас край поселений проходит здесь. Отводим его на два перехода восточнее и южнее, вот тут – на три. Всех на строительство, не спрашивая; придумай им какие-нибудь условия помягче.
– Придумаю.
– И по новому краю – небольшие отряды дозорных. Чтобы сообщить об опасности и вывезти всех, когда начнется. Как вывозить тех, кто южнее, думайте сами, я не знаю местности.
– Разберутся, – кивнул Денетор.
– И вот еще что. Если орков будет немного, я бы очень советовал нанеси им как можно
– Не понимаю?
Птичка тоже удивленно скосила глаз.
– Представь, – Таургон позволил себе улыбнуться, – наш Салгант хочет идти в поход, а ты против. Он всё-таки идет. Если он сгинет со всем войском, твои действия?
– Ты хочешь сказать, что за разгромленных орки пойдут мстить, а так…
– Представь, – Таургон улыбнулся шире, – возвращается Салгант после двух месяцев поисков врага, почти без потерь, но выдохшийся…
Денетор не выдержал и закашлялся смехом.
Птичка неслышно пискнула, деревянные струны лютни на соседней стене отозвались.
– Понятно, – Денетор улыбнулся: не губами, взглядом.
– Я это в молодости на своей шкуре выучил: если за тобой гонится отряд орков – дело плохо, но если два отряда – потом приди и добей остатки.
Косые лучи солнца соскользнули с успокоившейся птички, но пока еще золотили лютню и другие инструменты на той стене. Лютню так и хотелось взять в руки.
– Поедешь на север? – попросил Денетор. – Твой план, кому, как не тебе, его осуществлять? Земли по дороге посмотришь, еще что-то посоветуешь?
– Нет.
Таургон отошел от стола, и Денетор тоже встал.
Птичка осталась в тени, обиделась и превратилась в рисунок, искусно составленный из дощечек.
– Это дело Барагунда, – сказал Таургон. – Кем туда приеду я? столичным воином в красивом доспехе? А Барагунд может говорить от имени Гондора. Призывать и обещать – именем Гондора.
– Верно, – откликнулся Денетор. – Верно…
Он отошел к полуоткрытому шкафу, в котором книги лежали в беспорядке. Руки так и просились разложить их аккуратно… только вот не выйдет. Гладкая стена под пальцами.
И стыки покрытых лаком досочек.
– Тогда, – он решительно обернулся, – я зову Барагунда и вопросами подвожу его к твоему решению. Он будет считать его своим.
Таургон кивнул.
И тоже занялся рассматриванием затейливого рисунка стен.
Рисунок из камней называют мозаикой. А если из кусочков дерева – как оно называется? тоже мозаика? или отдельное слово придумали?
…он прав, и у Гондора есть время. Деревянные крепости построят за год, но и каменные успеют возвести. Моргул – назгул, для него век – недолго.
– Что это за штуки? – он показал на предметы, изображенные на одной из полок.
Денетор подошел:
– Навигационные инструменты.
– Ты разбираешься в навигации? – изумился.
– Нет, но я мальчишкой спрашивал у деда.
– Он разбирался? – чуть улыбнулся Таургон.
– Ни капли. Но ему, вероятно, объяснил отец. Или кто-то вроде вашего Галадора.
Таургон согласился.
– Занятная комната, правда? – приподнял бровь Денетор. – Особенно если встать вот так. Точно знаешь, что всё это рисунок, а глаза не верят.
– Занятная, да.
– Тебе не нравится?
– Как тебе сказать… много мастерства, безмерно много труда – но ради чего? чтобы я обманывался, считая эти шкафы настоящими и пытаясь что-то положить на несуществующий столик?
– Это игра, – чуть извиняющимся тоном.
Игра, да. В которую весь Гондор играет.
Денетор провел пальцем по струнам лютни. Деревянный рисунок, разумеется, отозваться не мог.
– Послушай. Я не собираюсь задавать тебе вопросы о твоих отношениях с дядей: ты откажешься отвечать и будешь прав. Я просто изложу то, что известно мне.
Таургон чуть опустил веки: говори.
– Если бы он забирал себе все книги, которые переписывают по его приказу, ему понадобился бы под библиотеку новый этаж. Или хотя бы пара больших комнат. Это во-первых.
– Во-вторых, – он говорил сейчас как на совете, и вот это точно был Паук! – за последние годы расходы дяди на чай серьезно возросли. Разумеется, он со многими беседует с глазу на глаз… вот только мало кто из лордов любит харадский лист. А у тебя запас: ты поил нас в Ламедоне, и Барагунд рассказывал, как на твоем чае держался весь отряд, когда вы встречали Фахда. Я разбираюсь в ценах и точно знаю, что твои запасы превышают твое жалованье. Значительно.
