Оставшиеся за столом сейчас чувствовали себя мальчишками, шалость которых обернулась чем-то очень серьезным, так что их даже забыли наказать.
То, что они ни в чем не были виноваты, только ухудшало дело.
Форлангу было проще: он ярился на себя, что не заметил слез госпожи Неллас, а должен был!
Прошло сколько-то времени.
Неллас вышла. Лицо ее было спокойным, только глаза остались красными
Муж вышел следом. Судя по нему, вообще ничего не произошло.
Но Таургон не мог принять этой игры:
– Госпожа, я…
– Нет, – мягко перебила его Неллас, силясь улыбнуться, хотя бы глазами, – это ты должен меня извинить. Женщины слабы и впечатлительны, а ты действительно всегда говорил о будущем отъезде.
Она занялась тем, что лежало у нее на тарелке.
Таургон почувствовал взгляд Денетора: молчи!
Надо есть.
Они тут обедают, да.
Форланг понял, что можно нести горячее.
…а жалеть госпожу Неллас – не его дело. Помочь ей поможет Йорет, а жалеть ее вправе только господин.
– Барагунд, – велел Денетор. – Расскажи что-нибудь.
– Что?.. – растерялся тот.
– О Лалайт, – ответил Таургон быстрее, чем успел подумать.
– Действительно… – обернулась к старшему Неллас. – Расскажи.
– О ней как-то нечего… – начал было он, – разве что…
…он говорил о ней и во время горячего, забывая о еде, спохватываясь и засовывая в рот по куску (хорошие манеры в итилиенских разведках как-то подзабылись), он говорил о ней в ожидании десерта и во время него, он говорил, Неллас слушала и оттаивала, Боромир откровенно скучал (более никчемной темы, чем девчонки, он не знал), Таургон старательно смотрел в тарелку, чувствовал ободряющий взгляд Денетора, но глаз не поднимал.
Обед закончился.
– Подышите свежим воздухом, – сказал Денетор Неллас и Барагунду, вставая.
Старший был готов говорить о невесте хоть до утра, мать – слушать еще дольше, Боромир счел, что может остаться в зале, но холодный взгляд отца выгнал на балкон и его. Ладно, можно же не слушать ерунду Барагунда, а думать о том чудесном, что рассказывал Таургон. Счастливец! – поедет домой и устроит там настоящую войну. Отпроситься с ним у отца? ты не наследник, тебе можно… нельзя. Не отпустит. Даже просить нечего. А жаль.
– Я… – виноватым тоном начал Таургон, когда они остались вдвоем.
Денетор покачал головой, останавливая его.
– Мы все причиняем боль нашим близким, – проговорил он. – Невольно. И чем ближе они, тем больнее.
Арахад опустил голову. То, что в произошедшем и Неллас, и Денетор винили не его, было… неправильно. И непреодолимо.
– Я прошу тебя, – Денетор говорил тихо, а радостный голос Барагунда слышался даже с балкона, – никогда не упоминай о сегодняшнем. Пожалей ее.
– Хорошо.
А что тут еще ответишь?
И он прав: забота – это то, от чего легче другому, а не тебе. Тебе жить с памятью о невольно причиненной боли… ты это заслужил.
– Я хотел поговорить вот о чем, – голос наследника не стал громче, но тон изменился. – Я плохо знаю историю Арнора и до падения Артедайна, и тем более после, но, сколько мне известно, вы всегда оборонялись. Ты предлагаешь то, чего в истории вашей страны не было… или было очень редко.
Арахад чуть опустил веки: да, всё так.
– Я понимаю, – говорил Денетор, – что ваши военные советы – это совсем не то, что совет у нас, и всё же я опасаюсь, что смелость твоих планов может оттолкнуть. Тебе нужны доказательства. Поэтому, – невозмутимо продолжал он, – я прошу тебя сказать твоим людям в Четвертом ярусе, что примерно через неделю к ним придет человек от меня и передаст. Копии.
А Барагунд восторженно говорит о Лалайт, никто ничего не услышит, тем паче не услышит он сам.
– Бумаги будут запечатаны. Пойми меня правильно: это не знак недоверия, это лишь предосторожность от случая.
– Печать сломает мой отец, ты можешь быть уверен.
– Я уверен. – Денетор кивнул и чуть улыбнулся.
Он поступает абсолютно правильно, предугадывая то, что понадобится его государю.
А еще он поступает чудовищно
И это прекрасно.
– Выпьем?
Они подошли к столу, Денетор налил им:
– За твою войну. И твою удачу.
– И за вашу удачу. Чтобы началось не раньше возведенных стен.
Была уже глубокая ночь, а Таургон всё стоял на Языке.
Домой не хотелось.
Что ни называй словом «дом» – не хотелось.
Ни в комнату, ставшую родной за эти годы, – почти пятнадцать лет в ней, нигде и никогда так долго не жил!
Ни тем паче в Арнор.
Но торопиться на Север и не надо. Денетор прав: его план дерзок и может вызвать настороженность. Отец поймет и одобрит, но остальные… им нужно привыкнуть к мысли действовать первыми. Им нужно время. А когда он вернется – они будут готовы начать; ему не придется объяснять и убеждать.
Время сейчас за него. Безусловно, как говорит Денетор.
Да и ему самому не надо торопиться. План хорош, но в нем могут быть изъяны. Разговор за столом – одно дело, война в горах – другое. Ему надо всё продумать, еще раз проверить.
Время за него.
