– Пресеклась – прямая? – Харданг кончил шуметь впустую, он сейчас уцепился мыслью, сам еще не поняв, за что именно. – И вы перероднились?
– Да.
Таургон чувствовал опасность, но не пойми, откуда. Так бывает в лесу, когда на тебя нацелилась рысь: ты шаришь глазами по подлеску, а она неслышно ступает по веткам над тобой, чтобы прыгнуть сверху тебе на спину.
– То есть вы, – Харданг думал вслух, – вы потомки Исилдура?..
Таургон ответил самым непринужденным жестом, на какой был способен:
– Ну, так вы – потомки Анариона. Весь Седьмой ярус и половина Шестого, уверен. А то и весь Шестой.
– Что-о-о?! – Хранитель Ключей аж привстал. – То есть эти «северные бродяги», охраняющие купцов за гроши, это все до одного – потомки Исилдура?! В моем городе?! Четверть века как?!
Денетор понял, что надо делать лицо без выражения.
– А что не так? – спросил арнорец. – Мы ничего не требуем. Мы согласны на эти гроши: в лесах деньгам нет цены. Мы любим Минас-Тирит, и поэтому мы здесь. Но мы воины, мы должны заниматься своим делом. Поэтому мы охраняем ваших купцов.
Семья лорда Харданга впервые видела его потерявшим дар речи.
Эхо тоже удивленно сидело под потолком без дела.
– И поэтому, – всё тем же спокойным тоном говорил Таургон, – я бы очень просил и тебя, господин мой, не делать ничего, и всех – не рассказывать об этом. Это не тайна, но если про потомков Исилдура заговорит весь город, это будет тяжело и придется уехать. А нам бы не хотелось уезжать дальше, чем до Тарбада и обратно.
Денетор думал о том, что Таургон сейчас выдает в себе вождя северян, но этого никто не замечает.
А как его слушают! и как слушаются… узнай Харданг, кто на самом деле этот арнорец, ведь мигом стал бы ругаться, что коронация – дело хлопотное, подготовка к ней долгая, а ему разные мерза-авцы времени совершенно не дают.
Не бойся, государь, этого я не скажу. Даже после твоего отъезда не скажу: зачем терзать сердце старика?
– Слышали? – прокатился голос хозяина по притихшей зале. – Чтобы ни слова. Про Остогера болтайте… вам хватит.
Какому числу людей можно выдать тайну, чтобы она осталась тайной? – одной дружной семье точно можно.
– Господин мой Харданг, – раздался голос Денетора, – хорошо, что мы вернулись к разговору об Остогере. У Таургона есть просьба.
– Да? – повернулся к гостю Харданг.
– Я хотел бы осмотреть несколько старинных зданий изнутри.
– Так осматривай.
– Ну, – качнул головой северянин, – мне неловко вот так взять и войти.
– Ладно, я скажу командирам стражи Ярусов, они предупредят хозяев. И какие дома тебе нужны?
– Прежде всего, два дома в Первом, в конце ткачей. Пятый от ворот во Второй ярус и на другой стороне…
– А, дома Фелинда, – кивнул Хранитель Ключей.
– Фелинда? – с интересом переспросил Денетор.
– Ты не знал? Это его. Половина конца ткачей – его.
– Но все остальные там перестроены, – с грустью сказал Таургон.
– Что ж, – Денетор поигрывал вилочкой для фруктов, – тут мы стражниками не обойдемся. Тут придется просить согласия хозяина…
Таургон не сомневался, что Денетор снова оденется нарядно. Северянин на сей раз ждал внутри башни Наместников: незачем привлекать излишнее внимание – и увидел, как внук Барахира спускается по лестнице. В обычной одежде?! но почему? Неужели та ссора с Фелиндом из-за Сарумана… прошло почти пятнадцать лет, неужели, несмотря на дружбу сыновей…
Он не успел додумать эту мысль: Денетор сбежал вниз.
– Твоя привычка приходить заранее отнюдь не так хороша, как ты считаешь, – сказал он с усмешкой, не разобрать: то ли правду недоволен, то ли шутит так. – Я не хочу заставлять тебя ждать, а приходится.
Он приподнял бровь и осведомился:
– Ты первый раз в жизни видишь алмазы?
Таургон видел их далеко не первый раз и даже сам, бывало, надевал на большой праздник. Но доселе он считал, что роскошная одежда всегда нарядна. Сегодня же он узнал, что роскошь бывает неброской.
Черное и серое. Скучнейшее из сочетаний, но сейчас завораживало – глаз не оторвать. Не говоря уж о дороговизне тканей. Высокий ворот сколот изящной брошью: белое золото и алмазы. И больше ничего. Ничего лишнего.
– Я первый раз вижу облачение для подписания мирного договора, – в тон ответил Таургон.
Наследник улыбнулся, опуская уголки губ:
– Надеюсь, обойдемся без подписания. Устным. Но при свидетелях.
И пойми, шутит он или нет…
– Я рад наконец познакомиться, – сказал Фелинд. – Амдир говорил о тебе много хорошего за эти годы.
Таургон чуть поклонился. Молча.
Удобно было с Хардангом: там зовешь «мой господин» по возрасту, а тут что делать?! Судя по его тону – уважительному, так говорят с равным! – если разыгрывать «бродягу с Севера», то он тебе вежливо улыбнется. Как на совете.
– Покажи нашему гостю дом, – обратился Фелинд к сыну. – Поскольку вы оба увлечены историей гондорского зодчества, никто не будет отвлекать вас.
…если ты хоть что-то понимаешь в гондорской манере беседы, вам сейчас было сказано не мешать старшим. Они тоже будут очень увлечены.
Былые друзья.
Былые противники.
– Пятнадцать лет прошло, – сказал Денетор. – Мир?
– Да, – вздохнул Фелинд. – Пятнадцать… и они доказали, что ты был прав.
