Каждая новая находка означала ужин у Денетора («Митдир, скажи Боромиру, чтобы сказал отцу…»), пару раз они были у Харданга, несколько раз он приходил к Диору.
Но жил он не в своем двадцать пятом веке, а в седьмом.
Для Митдира этот месяц был удивительным – и ужасным.
Прежде в этой комнате, как и во всех прочих, царило простое правило: веди себя так, чтобы не помешать другим. Оно было бессердечным и равнодушным, как все правила на свете, но, как оказалось, оно не только обижало тебя, но и заботилось. И неплохо заботилось!
Теперь его не было.
Они с Таургоном друзья, они почти что братья – так как они могут мешать друг другу?! И настала жизнь без правил.
Иногда Таургон писал, не замечая ничего, иногда малейший шорох вызывал его возмущение; и Митдир отчаялся угадать, каково состояние старшего товарища сейчас. Часто Таургон был готов взахлеб рассказывать о находках или идеях… это было бы совершенно прекрасно, если бы он не забывал о том, что Митдира-то никто от караулов не освобождал, и слушать до середины ночи, если завтра заступать с восходом, он не очень готов. Тщетно! Юноша мог придти продрогшим и мечтающим только о том, чтобы снять одежду, промокшую, несмотря на кожаный плащ, и упасть в постель; первое ему удавалось легко, но между ним и кроватью оказывалась непреодолимая стена из творений Остогера и их позднейших перестроек.
И всё же эту зиму Митдир будет вспоминать как одну из самых счастливых в своей жизни.
Он бегал в Хранилище за документами для Таургона (Серион был готов дать пергамент, но не древнюю бумагу) и относил их назад, он иногда понимал, что северянин забыл про еду, и приносил ему полную корзину, чтобы не просто накормить, но и избавить от необходимости отвлекаться еще и завтра; Митдир почти совсем перестал ходить в воинский двор, объясняя это тем, что он может понадобиться другу в любой момент и должен быть при нем… а в список Таургона для Хранилища можно добавить пару книг от себя, Серион, конечно, разгадает уловку, но даст, и можно сидеть рядом и читать, а еще пить вкуснейший чай, который Таургон никогда не забывает заварить на двоих, как бы ни был погружен в работу.
А в те дни, когда Таургон уходил на свою охоту за древними зданиями, жизнь становилась спокойной, но какой-то пустой. Как чашка без чая.
Однажды (Митдир тогда был в карауле) раздался стук в дверь.
– Открыто! – крикнул Таургон.
Кому и зачем он понадобился?
Вошел Эдрахил. Хмурый и озабоченный. Взглядом окинул комнату. Нахмурился еще больше.
– Что-то случилось? – спросил северянин.
Надо возвращаться из седьмого века в сегодняшний день.
– Не случилось, – покачал головой командир. – Просто… послезавтра совет. Ты придешь?
– А действительно! Я не думал об этом.
А ведь знал, что Денетор уезжает на следующей неделе, и совет всегда проходит перед его отъездом в Ламедон.
– Так придешь? – в голосе командира была почти просьба.
– Конечно, о чем говорить! Спасибо, что напомнил. Я заработался и потерял связь дней.
Эдрахил вздохнул с заметным облегчением. Камень с плеч: как выполнить два приказа Наместника, когда они противоречат друг другу?! – Таургон должен быть на каждом совете и Таургона не ставить в караулы до особого распоряжения. Хороший он человек. Другой бы загордился, а этот нет. На него посмотришь – и до сих пор поверишь, что лесной бродяга, что нет ни меча из гномьей стали, ни этой комнаты в полном распоряжении, ни слов Наместника о нем… ни вот этого чугунного зверя с огненной пастью, как только затащили сюда такого, в четыре руки, наверное.
…совет прошел совершенно как всегда, ты выпил чаю с Диором, вина с Денетором,
Однажды к тебе пришла Тинувиэль.
То есть это ты сам пришел в Хранилище, возвращаясь с очередного осмотра зданий, – незачем заставлять Митдира делать то, что можешь и сам, вот ты и пришел за документами, а она явно соскучилась и сказала «Расскажи, что ты там насочинял», ты говорил, она слушала, и вы снова чуть не поссорились – на этот раз из-за Алькарина Великолепного, потому что она считала, что им следует лишь восхищаться, ведь при нем Гондор достиг пика могущества, а ты говорил, что власть и роскошь без души хуже, чем душа без власти и роскоши… а потом она сказала, что глупо ругаться из-за древних королей, а ты, хоть и сочиняешь, но получается красиво, и уже скорее бы заканчивал и дал почитать.
И ты заканчивал, перечитывая и перебеливая, ты примерно знал, когда вернется Денетор, и поставил себе цель – завершить полностью до его приезда. В трапезной тебя не видели уже третью неделю, на Митдира с корзиной еды перестали обращать внимание, Кархарот раскалялся так, как его тезке не приводилось, несмотря на Сильмарил, Железные Фениксы только что не стаями летали по комнате, Митдир сидел тише, чем когда их здесь было пятеро, и неудивительно: одно дело лордята, а другое – сам Король Остогер; они действительно прожили эту зиму с ним.
А потом всё кончилось.
– За ночь я прочту, – говорил довольный Денетор.
