Он приехал сегодня после полудня, вы с Боромиром высматривали его с Языка, хотя что высматривать: гонец прискакал утром, сообщил, всё как всегда… почти. Ты первый раз за эти годы встречаешь его у самого входа в Седьмой ярус; раньше ты считал, что невежливо проситься в гости в первый же день. Раньше так и было.
Вы с Боромиром только и успели поклониться ему, приветствуя, а он спросил «Закончил?» Так что это не ты попросился к нему, это он тебя позвал.
Сидит в своем кресле с высокой резной спинкой, заметно отдохнувший, лицо потемнело под ламедонскими ветрами, счастливый.
– За ночь я прочту, а пока поговорим о наших новостях. Полагаю, они тебе будут интересны.
Неужели Митреллас?!
– Помолвка была скромной, семейной, а на свадьбу они соберут весь Ламедон. За лето закончат работы в замке, – он внимательно посмотрел на арнорца. – Митреллас будет рада, если ты приедешь. Она соскучилась по тебе.
– Я не знал, как попросить об этом, – смущенно улыбнулся Таургон.
– Значит, мы договорились, – кивнул Денетор и занялся, наконец, едой. Остальные тоже вспомнили о тарелках.
– А кто
Судя по всему, ни для Неллас, ни для Боромира никаких новостей пока нет. Ну да, он же им писал… или это было не новостью еще перед его отъездом.
– Как тебе сказать… сын одного из горских лордов. Нуменорской крови у него немного. Сильный, красивый. Готов ее на руках носить… и в прямом смысле тоже.
– Наследник твоему отцу? – прямо спросил арнорец.
– Именно. Он из младших сыновей… все
– Да… – Денетор отпил вина и посмотрел поверх кубка куда-то вдаль. – И снова в главной зале замка будут стоять свадебные посохи…
– А что это?
Вопрос задал Таургон, но не знал, кажется, и Боромир.
– А это, сколь я знаю, есть только в верхнем Ламедоне, – охотно стал объяснять
Арнорец поднял взгляд, вспоминая то, что в Лаэгоре называлось
– Вот именно. Нехорошо обращаться к Единому там, где пасутся овцы. А они пасутся везде, где есть трава.
– Так что надо лезть на скальник. И нужен хороший посох.
– Да, крепкий, новый, – кивнул Денетор.
– И красивый. Особенный, – Таургон ловил мысль на лету. – А как он украшен?
– Резьба, чтобы не мешало подниматься. В каждой долине свои узоры. Иногда с насечкой, с серебром. Особенно если женится лорд. Бывают совершенно великолепные.
– И?
– И они стоят в доме хоть пастуха, хоть лорда, пока один из супругов жив. Я помню их в Лаэгоре, пока был ребенком. Однажды я, играя, свалил их… было больно, – он улыбнулся.
– Тебя наказал отец?
– Нет, горцы не наказывают маленьких детей. Больно было, когда они на меня упали. Это крепкое дерево, хотя они и были старыми. Н-да… а когда я приехал снова, взрослым, их уже не было.
– Их сжигают?
– Нет. Где-то отдают Кирилу или Рингло, у нас относят в пещеру. Я не знаю, где она.
Он помолчал и закончил:
– Как ты понимаешь, ни у отца, ни у меня их быть не могло. Когда я женился, я совершенно забыл об этом обычае… сейчас, пожалуй, жалею. Ну что ж, у Митреллас…
– Подожди! – вдруг всколыхнулась Неллас. – Следующей зимой?! Она что же, полезет зимой на утес?!
– Скорее, поскачет, – с легкой усмешкой отвечал муж. – Вся эта толпа кандидатов в женихи отличалась перед ней, уча ее лазить по горам. Уверяю тебя, волноваться нечего. И тот скальник неопасный, если нет льда. А назначить свадьбу на время до морозов несложно.
– Она может запутаться в подоле! – не унималась мать.
– Исключено. В Ламедоне невеста для этого надевает штаны. Тоже очень красивые; как, впрочем, и у жениха.
– Ну не знаю… – вздохнула Неллас, пытаясь примириться с неизбежным.
– Я вот о чем думаю, – заговорил Таургон. – Этот обычай так красив, что кажется: он был в горах всегда. А это совсем не так! Он возник лишь в Третью эпоху, и то не в начале.
– Ты читал о нем? – не понял Денетор.
– Нет, я только сейчас услышал. Но смотри, ведь это ясно как день: горцы не призывали Эру в свидетели брака, обычай говорить с Ним на вершинах – это же Нуменор!
– Гм, – нахмурился Денетор. – Действительно…
– Так что два народа должны были сильно переродниться, слиться в один – настолько, что даже у пастухов, где явно нет крови дунаданов, всё равно…
– Да, – сказал Денетор. – Все равно в них отзвук сердца Нуменора. Поглощен водой, поглощен временем, но сердце его бьется. И не только в потомках.
Назавтра он пришел, волнуясь, как ученик перед строгим наставником. Неллас выбежала к нему навстречу со словами:
