– Что ж, – заговорил Диор, – все, кого звали, собрались. Мне нет необходимости напоминать о том, что и сам этот Совет, и всё, что будет здесь сказано, должно остаться между нами. Здесь нет тех, кто будет бездумно твердить «да» или «нет», здесь те, кто способен принимать решения.
– Здесь не все, – холодно заметил Фелинд.
– Если окажется, что мы не можем принять решения без лордов Правобережья, – мягко произнес Диор, – мы отложим Совет до их приезда. Но я полагаю, что мнение Арминаса не слишком отличается от их позиции.
Все понимали нехитрую истину: или приезд Пеларгира и прочих, или тайный Совет. И сейчас лучше второе.
– Прежде всего я еще раз благодарю почтенного Сарумана за его вести, – произнес Наместник, и маг чуть наклонил голову. – А теперь мы должны решить, рискнем ли мы последовать плану Денетора и не допустить войны игрой с пошлинами.
– А о чем здесь говорить? – резко спросил правитель Анориена. – Есть надежда избежать войны! Так действуй! – он обернулся к Денетору. – Зачем вообще собирать этот Совет?!
Норвайн не против? хорошая новость.
– Вот именно, – выдохнул Румил.
– Если со следующего года, – осторожно произнес Арминас, – харадцев станет много больше, чем сейчас, то это, конечно, обернется сложностями… но и у Туора, и у остальных правителей Правобережья есть время и обсудить, и подготовиться. Продумать переправу через Андуин, построить новые паромы…
– …чтобы самим пустить врагов на Пеленнор, – произнес Фелинд.
Балан кивнул, безмолвно и медленно.
– Вы что, дети?! – строго просил Норвайн. – Мечтаете о подвигах?!
– Нет, – отвечал Фелинд, – я не мечтаю о подвигах. Я лишь хочу напомнить Денетору, да и тем, кто уверен, что войну можно выиграть пошлинами, что не всё в мире измеряется в деньгах. Есть вещи, которые не купишь ни за какие деньги, хотя, несомненно, за пошлины их можно продать.
Денетор молчал, словно речь шла не о нем.
– Я хочу напомнить вам, – продолжал Фелинд, – что Харад поведет войну не ради земель, или сокровищ, или рабов. Харад поведет войну потому, что он верен Врагу и Тьме.
– И верность эта довольно шаткая, раз война до сих пор не начата, – заметил Денетор.
– Разумеется, – парировал Фелинд, – потому что на подлинную верность способны лишь те, кто служит Свету.
Балан снова кивнул.
Румил и Арминас выглядели всё растеряннее: сначала они были согласны с Денетором, теперь согласны с Фелиндом, и что делать, не понятно совершенно.
Хранитель Ключей и лорд Анориена сидели с непроницаемыми лицами, хотя мнение Норвайна слишком просто и разумно, чтобы измениться от пылких речей Фелинда.
Жаль, не видно лица мага.
– Я хочу напомнить вам, – продолжал Фелинд, – что шаг навстречу Тьме есть шаг во Тьму. И первый шаг всегда мал, незаметен и несуществен. Тьма коварна, и Зло прикидывается благом. Да, отчего бы нам не выиграть эту войну тонкой игрой с деньгами и не обрести союзника вместо возможного врага? Но тем самым мы уподобимся Хараду, и мне страшно подумать, куда нас может завести эта дорога.
– Подумать об убитых и искалеченных гондорцах тебе менее страшно? – сурово спросил Норвайн. – Или тебе просто не хочется думать о них?!
– Я думаю о них! – возразил Фелинд. – И я думаю, что лучше пасть, будучи чистым духом, чем жить, медленно сползая во Тьму.
А об искалеченных ты думать всё-таки не хочешь…
– Я не такой образованный, как лорд Фелинд, – хмуро проговорил правитель Лоссарнаха, – но по мне, война – это Тьма, а мир – это Свет.
– Не всегда, – Балан нарушил свой обет молчания. – Войной Ар-Фаразон одолел Саурона, а в мире проиграл ему.
Арминас совсем сник.
– Оставьте в покое Ар-Фаразона, – заметил Денетор. – Мы обсуждаем Харад. Или, – он взглянул на Фелинда, – мы обсуждаем путь во Тьму?
– Ты меня верно понимаешь! Я не удивлен, что ты хочешь договориться с ними. Кому как ни тебе знать, что деньги дают власть и решают судьбы государств! Ты говоришь с Харадом на одном языке и быстро заключишь союз.
Все смотрели на Диора. Но тот молчал.
– Если мы обсуждаем это… – холодно произнес наследник, – я скажу так. Всё, что я делал эти пятнадцать лет, я делал ради Гондора. И если Совет считает, что я веду Гондор во Тьму, что ж – достаточно одного слова Наместника, чтобы я отдал все дела ему или тому, кого он укажет. И могу сказать смело: мой преемник узнает не много такого, о чем он бы не подозревал раньше.
– А ты уедешь в свой Ламедон тешить гордость?!
– Я поступлю так, как говорит моя совесть. Если вы считаете, что я веду Гондор во Тьму, то, разумеется, я не должен… – он поискал фразу помягче, – оказывать влияние на судьбы страны.
– Вы с ума сошли! – рыкнул Норвайн.
Все буквально впились глазами в Диора: не молчи! Но он, судя по неподвижной спине, был бесстрастен.
И заговорил старый Харданг.
– Пределы власти Денетора определять всяко не Совету, а только тому, кто расширил их. Мы собрались обсуждать Харад и план с пошлинами, вот о нем и будем говорить.
На фоне угрозы Денетора бросить дела война с Харадом сейчас казалась мелочью. Но Хранитель Ключей, кажется, погасил ссору…
Старый лорд заговорил, хмурясь:
