Диор молчал, задумчиво оглаживая бороду. Арахад допил остывающие травы. Думал он при этом о том, что Элронд, говоря ему всё это, мог… не то, чтобы солгать, солгать Элронд не может, но – сместить акценты. Всё-таки он говорил с юнцом, отчаянно рвущимся в битву.
Когда-нибудь поговорить о Войне Гнева снова? возможно…
– И как ты себе представляешь Войну Гнева против Харада? – очень серьезно спросил Диор.
– Харадцы – это люди, мой господин. А в душах людей всегда борются Тьма и Свет. Если не десятки, как раньше, а сотни или тысячи харадцев приедут в Гондор, увидят его красоту и величие, то… большого успеха ждать не стоит, алчность и зависть так просто не истребить, но – чьи-то сердца да откликнутся.
Он хотел сделать глоток, обнаружил пустую кружку. Диор налил ему новую.
– Мой господин, лорд Фелинд боится, что прикосновение к Тьме осквернит нас. Так и хочется спросить его: неужели он уверен, что мы настолько слабы духом, что несколько сотен простых торговцев опасны для нашей верности?
– Хорошо, что ты не член Совета, – улыбнулся Диор.
– Я ни за чтобы не сказал этого ему в глаза, – покачал головой Таургон.
– Тогда жаль, что ты не член Совета.
– Не жаль, мой господин, – совершенно серьезно ответил арнорец. – Я ведь могу всё высказать тебе.
– Мир с Харадом как война за сердца, – задумчиво произнес Наместник. – Мне с самого начала понравился план Денетора, но я не мог понять, чем же именно. А сам Денетор этого объяснить не способен… он говорит о деньгах, но ведь не в деньгах здесь дело.
– И вот еще что, господин мой. Слова лорда Харданга насчет храмов в Хараде. Я даже не буду говорить о том, что сам лорд Харданг этих храмов не видел и опасность, исходящую от них, представляет на свой вкус. Я лишь хочу напомнить, что в Нуменоре и во времена Ар-Гимильзора, и во времена Ар-Фаразона было Святилище Эру. И мы знаем, как мало оно влияло на души. Так что, судя по тому, как не спешат харадцы воевать во имя Тьмы, с храмами Мелькора дело обстоит немногим лучше.
Диор рассмеялся:
– Я поговорю с Хардангом.
Таургон допил честно заслуженную кружку.
– Еще?
– Нет, спасибо.
– Послушай. Может быть, мне всё-таки ввести тебя в Совет? Ты – лорд северных дунаданов, почему бы и не сказать прямо? Или я придумаю что-нибудь.
– Мой господин, – покачал головой арнорец, – я очень прошу тебя не делать этого. Разве что ты захочешь сплотить весь Совет против чужака. Но… дело даже не в этом. Говорить одно слово из десяти – нет, не могу. И потом…
– Что?
– …подозреваю, что лордов Совета ты не зовешь пить с тобою чай.
Барагунд после Совета был молчалив и угрюм. Таургон видел, что юноше плохо, как никогда. Еще бы! – ни Эгалмот, ни Борлас не позволяли себе говорить отцу
Фелинд всегда был другом отца… ну, может, не другом, но они действовали сообща. А Харданг! Скажи кто Барагунду, что эти лорды ошибаются, он бы возмутился: они ли не мудры?! Но то, что они сказали отцу… это не может быть правдой!
После вчерашнего Эдрахил дал им день отдыха, так что можно было увести Барагунда на Язык и сказать примерно то же, что ночью говорил Диору. А заодно и передать слова Наместника о том, что Денетор, верно избрав путь, вредит сам себе излишним разговором о деньгах, так что спорить начинают не с сутью, а с формой.
– Они не понимают правоты твоего отца, потому что он сам не вполне понимает ее.
По счастью, Барагунд не унаследовал (или – пока не унаследовал) отцовской проницательности, так что не задал логичного вопроса, откуда сам Таургон так легко разбирается во всем.
Как бы то ни было, для сына Денетора расколотый мир медленно собирался обратно.
Впереди был целый день, который надо как-то убить.
В другой раз полный свободный день – это праздник, это подарок, заберись в Хранилище и забудь обо всем. А что там делать сейчас? сейчас, когда все мысли об одном: что надумает лорд Фелинд?
Сколько человек поддерживают Денетора? не просто согласны с его планом как единственным, а считают, что действовать надо именно через милое сердцу харадцев золото? Сколько их? Диор, кто еще? Норвайн, которого никогда в союзниках наследника не числилось? Арминас против войны, но не за этот план… у Румила своего мнения нет. Что если Фелинд перетянет их на свою сторону? если вообще решать будут по числу голосов. Или Наместник рискнет поддержать Денетора против мнения Совета? он имеет на это право, но осмелится ли? или наоборот, соберет лордов Правобережья? да и Левобережья тогда тоже. Итилиен и Южный Гондор будут против войны, это и без Совета понятно: Итилиену хватает границ Мордора, а Юг – какой лорд захочет войны, которая по твоим землям и пройдет?
Сколько их будет? пятеро с Диором? против скольких?
Сказал бы кто тебе пару лет назад, что ты окажешься заодно с Денетором против остального Совета… н-да, скажи кто стражнику Четвертого яруса, что Наместник вполне серьезно предложит тебе войти в Совет, а ты откажешься…
И что делать в Хранилище, когда думаешь обо всем об этом?
