Таургон впервые за семь лет поднимался в башню Наместников вот так, открыто. Это было отчасти неловко, отчасти весело. Как в молодости, пока еще сражались с орками, и он вел свой небольшой отряд, точно зная, что враг впереди, но пока не поняв, где именно. Тогда он был моложе, чем Барагунд сейчас, и еще не умел бояться.
А сейчас?
Стоит ли бояться Денетора? Что скрывается за его полуопущенными веками и взглядом, почти всегда равнодушным?
Почему его вообще позвали на этот ужин? Боромир восторженно рассказал про Элроса, да. Но вряд ли отец так жаждет услышать повторение. Тогда зачем?
Опасности не чувствовалось. Азарт, волнение – да. Но не угроза. Чужака на семейный ужин не позовут. Чужого – да; такого, что может стать своим.
Такого, кого хочешь сделать своим.
Слуга в белоснежной тунике распахнул перед Арахадом тяжелую дверь.
– Ты пришел! – выбежал ему навстречу Боромир. – Ты же расскажешь про Элроса, да?!
– Я ведь не менестрель, – улыбнулся Таургон, – что поет песню, лишь скажи ему. Ты задашь мне вопросы, и я постараюсь ответить на них. Если у нас останется время.
Он был почти уверен, что до Элроса дело не дойдет.
Таургон прошел в зал и поклонился хозяевам.
Супруга наследника приветливо улыбнулась ему. Юную Митреллас Таургон видел впервые (или никогда раньше не обращал на нее внимания) – доброжелательна и миловидна, и ей не больше дела до гостя братьев, чем ему до нее. Барагунд – одно движение глаз, быстрое и искреннее, словно крепкое пожатие.
Ну и хозяин.
Улыбается. Не губами, глазами. Это хорошо. Но смотрит испытующе. Еще немного – и этим острым взглядом начнет тебя разделывать на мелкие кусочки. Аккуратно.
Что, наследник Денетор, сегодня у тебя на ужин северянина подают?
Ладно, начнем.
– Добро пожаловать, Таургон. Я наслышан о тебе… – он взглянул на Боромира, – теперь уже от обоих моих сыновей.
Таургон снова поклонился.
– Прошу, – он указал на накрытый стол.
Подали воду для рук.
Боромир сиял и был весь нетерпение, Митреллас сидела с задумчивым лицом (она явно умела занять себя во время неинтересных ей бесед отца), Барагунда и его мать Таургон не видел, обернувшись к хозяину.
Какое-то легкое вино, почти сок. Он так и не научился разбираться в здешних изысках.
– Если позволишь, я хотел бы спросить, – Денетор перешел сразу к делу. – Что привело тебя в Минас-Тирит?
– Полагаю, ответ тебе известен. У нас на севере слишком много знаний погибло, и мы хотим…
Денетор жестом прервал его.
– Не «мы», Таургон.
Наследник пригубил, давая осознать свои слова.
Принесли что-то из еды. Слуга первым делом подошел к гостю, Таургон кивнул, не сводя взгляда с хозяина. Ему положили это что-то на тарелку. Слуга пошел к Денетору, дальше…
Таургон ждал продолжения.
Вместо этого гондорец с улыбкой показал на еду: дескать, что же ты не ешь?
Оказались какие-то овощи.
Смотреть на Денетора было уже неприлично, и Арахад невольно уцепился взглядом за тарелку Митреллас. Девушка не столько ела, сколько резала и перекладывала. Ей явно было некуда спешить.
– Так вот, – изволил вернуться к прерванному наследник, – я спрашиваю не о вас. Я спрашиваю, что привело тебя.
Он выделил последнее слово.
Пригубил.
Покатал вино во рту, прежде чем проглотить.
Поставил бокал.
И продолжил:
– Люди часто говорят «я делаю это ради других», но за этим всегда, всегда стоят их личные желания. «Я делаю это для твоего счастья», говорит отец дочери, выдавая ее за знатного человека. Но на самом деле, он хочет гордиться… перед живым соседом или умершими родителями, всякое бывает, гордиться тем, какой знатный у него зять.
– Пусть за желанием делать для других стоит поступок для себя, – возразил Таургон, – но это не всегда дурно. Мой отец своей рукой переписал десятки, а уже, может быть, и сотни книг. Да, он делает это потому, что ему нравится. Но это возрождение мудрости нашего народа!
– Я рад, – Денетор приподнял бокал, – что ты так хорошо меня понимаешь. Итак, позволь мне повторить мой вопрос. Что делаешь здесь ты? Не для своего народа. Для себя.
Арахад улыбнулся, скрывая замешательство. Мелькнула мысль: «Он моложе меня годами, но насколько же старше…»
– Ты задаешь слишком трудный вопрос, мой господин. Я не знаю, что тебе ответить.
– И всё же попробуй.
Спаситель-слуга принес новое блюдо. Что-то, уложенное в виде рыбы. Глаз-маслина, жабры и чешуя из долек лимона, хвост из…
… что резать на кусочки будут – был готов, а вот что сначала примутся поджаривать…
Но это еда, ее надо есть, и это законное время на обдумывание ответа.
– Всё, что я могу сказать, – Арахад отпил вина, – я здесь ради отца. Он лишился ноги и не может покинуть свой дом. Я стал его глазами в этих землях. Он любит книги и счастлив, получая от меня новые. Мне радостно оттого, что радостно ему.
По взгляду Денетора он понял, что гондорец не удовлетворен его ответом.
– Прости, но ничего другого я не могу тебе сказать.
– Сказанного достаточно, чтобы я одобрял дружбу моих сыновей с тобой.
Боромир развернул плечи и заерзал на стуле.
– А почему ты служишь Стражем? – Денетор перешел к новому блюду своего ужина.
– То есть как «почему»? Я воин, я…
