– Чем нравится? – немедленно последовал вопрос. – Почему ты предпочтешь это жизни командира? Хочешь, я завтра дам тебе любой отряд – большой, малый, какой выберешь, любое место…
– Тебе легко обещать, ты знаешь, что я отвечу «нет».
– Именно, – кивнул Денетор. – Так почему «нет»?
Словно блеск мечей в поединке – дружеском, не смертельном, но всё же со всепоглощающей жаждой победы.
– Потому что у вас много хороших командиров, а Наместник поручает мне то, что никто другой не…
– Вот.
Наследник откинулся на высокую спинку кресла, сложил руки на груди.
– Смотрите на него, мальчики, – сказал он. – Смотрите внимательно.
Боромир честно повернулся и посмотрел на Таургона.
– Перед вами, – продолжил Денетор, – самый честолюбивый человек, которого я видел в своей жизни. И вряд ли когда-либо увижу подобного.
– Я? – удивился Таургон. – Страж, который никогда не станет ничем большим?
Денетор медленно кивнул.
Глазами сделал знак слуге, тот налил ему, гостю и старшему сыну.
Сытный ужин и острый разговор сделали свое дело: крепость вина уже не чувствовалась, остался только богатый вкус.
– Так в чем же мое честолюбие?
Наследник говорил так, словно здесь не было того, о ком речь:
– Мне доводилось видеть в жизни людей, возглашавших «Всё или ничего!» Некоторые из них были слабы и получали это свое «ничего». Но остальные, когда их пыл иссякал, вполне довольствовались
Таургон покачал головой и усмехнулся:
– Я не знал о себе подобного.
Митреллас вернулась из своих мечтаний и посмотрела на него.
– Учитесь у него, мальчики, – продолжал Денетор. – Учитесь. Тебе еще многому у него учиться, Барагунд. Я не знаю, как он выживает с таким нечеловеческим честолюбием, но тебе как будущему правителю очень, очень полезно дружить с ним. И не страшно, что видеться вы теперь будете редко. Тебе это не помешает.
ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ПРОВИНЦИАЛА
Таургон задался целью найти для Боромира хорошую книгу про Элроса. «Хорошую» – это такую, которая будет интересна мальчишке. Должно быть написано увлекательно, а с прочим разберемся.
Хроники арнорец отмел сразу же, чем глубоко возмутил Тинувиэль. Она считала, что главное в историческом труде – точность, и если человек любит историю, то и надо любить саму историю, а не домыслы по поводу. Попытки Таургона объяснить, что к настоящим историческим сочинениям надо еще приучить и начинать следует с… всё это вызвало ее резкое неприятие.
Так что в этом труде он остался без помощницы. Что ж, хранители приносили ему башни манускриптов про Элроса, Таургон даже не прочитывал, а бегло просматривал их, ища то, что понравится мальчишке.
Довольно быстро он остановил выбор на «Сыне Звезды» – тексте, написанном веков пятнадцать назад, вдохновенном, с огромной любовью… правда, очень плохом по меркам Тинувиэли: часть событий отражена неполно, часть – со всевозможными искажениями. Да, Лаэрет, жена Элроса, была родом из халадинов, но в этом романе она превращается в этакую вторую Халет, сражается в Войне Гнева, именно так и знакомится с будущим мужем… автор приписал ей лишние семьдесят лет жизни и много страниц приключений. Несомненно, Боромир с удовольствием их прочтет, такая любовная история в его вкусе. Но как быть с тем, что Лаэрет родилась в Нуменоре и то не сразу, она была ребенком мирной счастливой жизни и, судя по старшему сыну, тихой и спокойной. Сын воительницы от власти не отречется!
Ну и много что еще было в «Сыне Звезды» не так, как надо.
И всё-таки пока Таургон не возвращал эту книгу в недра Хранилища. Он просматривал другие – в любой из них события были отражены ничуть не лучше, чем в «Сыне Звезды», что-то прямо написано под его влиянием, но – по вдохновению, по влюбленности в героев всё это ни в какое сравнение ни шло.
Ну и что, что факты неверны? Написать к этой книге комментарий, где исправить все ошибки. А чистые хроники – дело Тинувиэли!
Кстати, отличная мысль.
А то обидно: такая хорошая книга – и разделила их.
Таургон изложил Тинувиэли свои планы, она еще раз высказала всё, что думает о книгах с искаженной историей и о том, можно ли давать такую гадость детям, но намерение Таургона написать комментарий восприняла благожелательно. И согласилась заняться.
И тут обоих ждало самое большое разочарование.
Хроники молчали намертво. Даже самые древние.
Нет, Элрос в них был, и окончание Войны Гнева, и путь в Нуменор, и строительство Арменелоса, и другие события. Но подробностей, на которых Арахад был воспитан, – гм, в Брыле говорят «как корова языком слизнула». Очень-очень большая корова.
В сравнительно поздних хрониках Тинувиэль с негодованием обнаруживала влияние «Сына Звезды». Она ярилась, а Таургон не удивлялся: этот роман полнее любой из хроник; захочешь дополнить – откуда ж еще брать?
