Однажды Таургон расписал ей правильную биографию Тар-Миниатура, как он ее помнил. «Так почему же этого нет у нас?» – почти со слезами воскликнула девушка.
Он стал ей объяснять, что только во времена Веантура и особенно Тар-Алдариона нуменорские корабли стали приплывать в Средиземье, и тогда Элронд смог получить сведения о жизни брата, они сохранились в хрониках эльфов, от них потом достались Арнору… а в Гондоре судьба знаний была совершенно иной, там записали по памяти то, что хранилось в Андуниэ, и уж конечно андунийские хроники были несравнимо менее полны, чем те, что составил сам владыка Элронд. Ему ведь привозили даже копии писем Тар-Миниатура!
Тинувиэль слушала и, вопреки привычкам, молчала.
Через несколько дней это так же внимательно слушал Денетор: он стал иногда приглашать Таургона ужинать. Боромир был несказанно счастлив каждый раз, Митреллас тоже с интересом внимала северянину.
– Удивительно, насколько разная судьба у Северного и Южного знания. Элендил, несомненно, приказал переписать у эльфов, книжники его сыновей восстановили по памяти, и ты первый за две с половиной тысячи лет, кто сравнил хроники. Таургон, это стоит записать само по себе. При всем уважении к Тар-Миниатуру, это больше, чем восстановление знаний о его судьбе. Это часть жизни наших стран. Я пью за твой труд, Таургон, – он поднял кубок. – За то, чтобы я однажды прочел его.
Куда было деваться после такого?
Ты написал отцу очень простое и короткое письмо: просьбу доставить другое, приложенное. Письмо к владыке Элронду.
Ты подробно объяснял владыке то, что так впечатлило Денетора, и просил прислать копии документов и хроник Ривенделла. Сам ты их, конечно, помнишь, но ты читал примерно сорок лет назад, многие важные детали мог упустить тогда, спутать или забыть потом…
Письмо ушло.
Ты вернулся к обычным занятиям – а что делать?!
Через несколько месяцев ты получил ответ отца. Араглас писал, что отправил твое послание в Ривенделл и в ответ ему на словах был передано, что владыка велел как можно быстрее исполнить твою просьбу.
Сколько времени нужно эльфам, чтобы снять копии?
Оставалось ждать.
Разбирать что-то из гондорской истории, отправлять в скрипторий. Спорить с Тинувиэлью о разночтениях. Что-то рассказывать у Денетора, если зван к нему. Он оказался прекрасным слушателем, даже лучше Наместника: тот просто кивает, а этот задает каверзные вопросы и иногда высказывает очень ценные суждения.
Ты как мог озаботился чтением Боромира: неприятие к книгам было преодолено, дальше легче. Но именно «Сына Звезды» ты ему не давал. Тебе было важно, чтобы он увидел эту книгу сразу готовой, цельной.
Боромир тебя слушался, Денетор кивал и улыбался, опуская уголки губ.
Месяц шел за месяцем.
Эльфам надо было переписать, отвезти людям. Дунаданам – доставить сюда. Всё это требовало времени.
С того дня, как ты впервые перешагнул порог покоев Денетора, прошло два года.
* * *
В Хранилище стал появляться мальчик.
На вид ему было лет тринадцать, темные волосы аккуратно подровнены, одевался он (небогатый дворянин, судя по костюму) опрятно и со вкусом, был сдержан, но не робок. Таургон не раз и не два видел его беседующим с Серионом, но говорил этот юноша настолько тихо, что даже чуткое эхо большого зала не могло подхватить его слов. Скорее уж были слышны ответы главного хранителя.
Было в нем что-то удивительно притягивающее.
Сначала Таургон думал, что это его манеры, вкус, ум – который был виден даже тому, кто и не вступает в разговор, лишь наблюдает… А потом арнорец понял.
Этот мальчик был приезжим.
Разумеется.
За все годы под своды Хранилища редко входили его сверстники: таким юнцам, имей они пристрастие к чтению, хватало домашней библиотеки, а если она невелика или он жаден до знаний, они скорее пойдут к родичу, к другу друга двоюродного дяди… не сюда.
А этот здесь каждый день. Когда ни придешь – сидит, читает, а то беззвучно обсуждает что-то с хранителями.
И – взгляд. Совершенно, абсолютно, безгранично счастливый.
Жаждущий дорвался до воды.
Вот таким ты и был… сколько лет прошло? Пятнадцать? Неужели пятнадцать… пролетели, как стайка ласточек.
Ты тогда был старше годами, но в чем-то таким же светлым и наивным.
Подойти и заговорить. Как когда-то с тобой заговорил Диор. Отдать долг судьбе.
Кто знает, чем ты можешь быть полезен юному книжнику?
Читает «Гибель Орнендила». Странный выбор. Ведь он – мальчик со вкусом, так зачем ему понадобилось это? От истории там осталось мало что, кроме имен и собственно гибели (при Тинувиэли лучше эту книгу не упоминать!), а язык… неужели ему нравится это:
«–
И дыша гневом, подобно
– А? – встрепенулся от чтения юноша.
– Я помешал, извини.
– Нет, господин мой…
