Косыгин в отличие от Брежнева никогда не принимал никаких подношений. Помню, один
наш дипломат принес ему ружье и сказал, что такие же ружья подарил Брежневу и
Подгорному. Тогда ведь к власти пришел триумвират: Брежнев – главный в ЦК, Косыгин – в
правительстве, Подгорный – в Верховном совете. Но Косыгин приказал догнать дарителя и
вернуть ему ружье. Все подарки, полученные от иностранцев, он обязательно сдавал в
госфонд. И очень расстраивался, когда подарок оказывался не таким ценным, как ему
представлялось. После поездки в Ливию, например, показывает он мне саблю и говорит: "Из
чистого золота, Каддафи подарил". Я говорю: "Алексей Николаевич, не может сабля быть из
чистого золота". Он начал со мной спорить. Пригласили экспертов. Оказалось, что клинок
стальной, но позолоченный. Он расстроился так, будто нанес недостаточной ценностью
сданной вещи ущерб родной стране. Даже мелочь иностранную, которая оставалась у него
после поездок за рубеж, он аккуратно сдавал нам, в управление делами. И еще его отличала
от Брежнева и Подгорного подчеркнутая нелюбовь ко всякого рода пьяным встречам и
охотам. Косыгин ведь даже на отдыхе предпочитал жить скромно – в обычном
двухкомнатном номере санатория, хотя на любом курорте были госдачи для членов
Политбюро.
Фото: Росинформ / Коммерсантъ
"Мне как-то принесли для оплаты счет за отдых на госдаче в Пицунде министра угольной
промышленности Засядько (на фото — слева). В раскладе продуктов было написано, что за
месяц на него израсходовали 2600 яиц!"
Брежнева раздражало это его "чистоплюйство"?
Конечно. Но к развалу правящего триумвирата привело другое: Брежнев с самого начала
хотел быть первым среди равных и все время стремился показать, что он все-таки главнее
Косыгина и Подгорного. Например, захотел иметь кабинет не только на Старой площади, но
и в Кремле. И нам пришлось освободить и отремонтировать для него и его аппарата третий
этаж Казаковского корпуса. Перед окончанием ремонта я пошел посмотреть, все ли сделано
как надо. Захожу в комнату отдыха за кабинетом, предназначенным для Брежнева, а там уже
сам Леонид Ильич. Стоит перед зеркалом, брови укладывает. Здороваюсь, а он отвечает:
"Привет!" И продолжает расческой работать. Неудобно, черт! Рабочие же кругом ходят, а ему
хоть бы хны.
А когда монолитное единство трех руководителей рухнуло?
Оно рушилось постепенно, на протяжении нескольких лет. Брежневу нужно было время,
чтобы посадить на все значительные партийные посты своих людей. В смысле подбора и
расстановки кадров ему равных не было и нет. И только затем он занялся другими органами
власти. Но ревниво следить за всем, что делает Косыгин, он начал вскоре после прихода к
власти. Собственно, к конфронтации с Алексеем Николаевичем его подталкивал и
партаппарат. Главной заботой Косыгина было проведение экономической реформы. Он
считал, что предприятиям и отраслям нужно предоставить больше самостоятельности. И
первыми восстали против этого партийные чиновники на местах. Они почувствовали, что
вскоре не смогут давать указания директорам заводов, что, понятно, не могло им
понравиться. А Брежнев очень чутко прислушивался к настроениям руководящих партийных
масс. С помощью Минфина товарищи из ЦК начали душить реформу, а самого Косыгина
Брежнев (чаще всего без всякого повода) начал критиковать на Политбюро.
Как же без повода? Ведь известно, к примеру, что Косыгин без согласования с Брежневым
разрешил уехать за границу дочери Сталина Светлане Аллилуевой.
Я, между прочим, хорошо помню этот день. Я, как обычно, утром пришел к Алексею
Николаевичу с "почтой" – документами, требовавшими его подписи. А дежурные в приемной
извиняются, что не успели позвонить: на прием попросилась Аллилуева, и Косыгин сейчас с
ней беседует. Пробыла она у него минут пятнадцать. Вхожу. Он рассказывает, что Светлана
попросила по семейным делам выпустить ее за границу и что дала слово вернуться. Косыгин
ведь сам был человеком слова и как-то не задумался о том, что, даже дав слово, она может
его подвести. "А если все-таки не вернется?" – спрашиваю. Он задумался и, в свою очередь, спросил: "А чем она может навредить, если останется там? Будет рассказывать что-то о
Сталине? Так культ личности мы и сами разоблачили". Но когда она все-таки не вернулась, на Политбюро против Косыгина подняли большую волну. Но гораздо больше его
отношениям с Брежневым навредила встреча с премьером КНР Чжоу Эньлаем. Алексей
Николаевич летел из Вьетнама над территорией Китая, с которым в тот момент отношения по
вине Хрущева были испорчены. И Косыгин с борта самолета направил приветственную
телеграмму китайскому народу и его премьеру. А через десять минут пришла ответная
телеграмма от Чжоу Эньлая с предложением приземлиться в Пекине и провести переговоры.
Прошли они успешно, но когда я решил поздравить Алексея Николаевича с этим, он только
горько усмехнулся. Оказалось, что сразу после возвращения ему позвонил Брежнев и, не
поинтересовавшись результатом встречи в Пекине, спросил: "Кто разрешил показывать твою
встречу с Чжоу по нашему телевидению?" После этого, насколько я знаю, Брежнев установил
