Всё вроде было просчитано тактически верно, и можно было немного расслабиться, но у офицера от этого города шли мурашки по коже и никак не приходило спокойствие. Если пригород не внушал опасений — с привычной разрухой и запустением, — то, казалось бы, не тронутый ни Войной, ни временем центр города заставлял понервничать. Богдан не любил нервничать без причин и ко всему относился насторожено.
— Глядеть в оба! Никому не зевать! Стреляем во все, что двинется! Смотрим друг за другом, прикрываем! Никаких лишних разговоров! Застыли, ожидаем!
— Да, командир, — ответил за всех Салават.
Народ молча рассредоточился по удобным позициям. Холод пробирал всех насквозь, но отряд старался не шуметь. Проклятия в адрес погоды только шептались.
Сверяясь с ощущениями, Богдан подозвал радиста, тот включил рацию. Отряд вроде бы только-только спустился вниз, но чувство тревоги не утихало.
— Брусов, приём.
Шипение. Связи в бункере не было.
— Брусов! — крикнул старлей и сжал рацию, без желания отдавая её радисту.
Дождь притих, и чёрные существа словно этого и ждали. Поперли сразу со всех сторон, резво заполонив собой всю улицу.
Сотни, тысячи тёмных малорослых существ издали жуткий вопль, нечто среднее между детским криком в истерике и рёвом зверя. Затем бросились на группу.
— Огонь! — закричал запоздало Богдан.
Автоматы и пулемёты и так уже принялись выкашивать ряды неприятеля, собирая обильную жатву среди двуногих тварей. Существа с маленькими головами столпились, мешая друг другу в маневрировании, но упорно брели на людей, словно движимые странным приказом умереть под пулями пришедших к схрону существ.
Богдан повернулся к двери, оттуда подоспели люди, ушедшие вместе с Брусовым. Почти половина отряда.
— Зачем вернулись?
— Адмирал приказал узнать, что у вас здесь происходит.
— Всё в порядке… ведём огонь, — отчитался Богдан и до ломоты в локте распрямил руку, кидая гранату через головы своих людей в наступающие «волны» врага. — Займите удобные позиции!
До слуха донесся взрыв. Десятки чёрных тел раскидало, разрывая плоть острыми бритвами осколочной гранаты, но воронку от взрыва тут же затянуло новыми врагами, словно и не заметил наседающий неприятель потери в своих рядах.
Из-за спин чернокожих существ послышались посторонние крики. Богдан взобрался на возвышенность и увидел, что с той стороны площади к ним прорываются четверо человек. Впереди всех с автоматом наперевес бежал неутомимый здоровяк Гордеев, снайперша Смирнова следовала за ним по пятам, укрываясь за его спиной. Её с одного бока прикрывал минер Ряжин, выкашивая очередями из АКМ наседающих тварей. Замыкал группу прорыва майор, больше орудующий прикладом, то и дело прилетающим в головы чернокожих. Откидывал он их и пинком ботинка. Сергеев то ли экономил патроны, то ли на ходу менял обойму.
— Отряд, отсечь уродцев от наших людей! Концентрация огня на левой стороне! — закричал Богдан.
Ураганный огонь обрушился на головы существ. Их мягкие тела разрывало как желе. Одна пуля пробивала по несколько тел, особенно выпущенная из ручного пулемёта. Взрывами гранат раскидывало с полсотни существ разом. Но понятие контузии словно не существовало для этих созданий. Плотные орды все наседали и наседали.
Часть подопечных Богдана ринулась навстречу прорывающимся. Младший сержант Ерёменко, находящийся с самого края, не успел среагировать на движение сбоку. Запотевшие стекла противогаза сбили видимость. Мелкие, но очень острые когти впились в шею, разрывая в один момент костюм химзащиты. Зубы, острые и многочисленные, как у пираний, впились в кожу.
Ерёменко закричал. Кровь брызнула из порванной артерии, и руки в перчатках бессмысленно принялись зажимать рану. АК-74 безвольно упал на землю, солдат рухнул на колени.
Крик Богдана разорвал небо громче выстрелов и воплей существ:
— Отряд!!! Забираем своих!!! Оттягиваемся к бункеру!!! ШУСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ!!!
* * *
Сталкер Таранов чиркнул кремнем, и искры упали на промасленную паклю. Факел разрезал темноту гораздо лучше самозаводящихся ручных фонариков группы. Люди Брусова воочию увидели седого деда. Он был без противогаза и рюкзака, только факел в руках и ружье через плечо.
Адмирал даже не сразу понял, как его бойцы не изрешетили деда в дуршлаг в первые мгновения. Нервы были на взводе. Стоит тут в темноте, как дурак.
— Старый, какого хрена ты тут делаешь? — первым выпалил Зёма, недоверчиво снимая противогаз костюма и осторожно вдыхая.
Счётчик не пищал, да и воздух оказался пригодным для дыхания. Очевидно, что здесь работала вентиляция. Но с подогревом было хуже. Холодно было, как в морге. Температура почти такая же, как на улице.
— Пришёл посмотреть, доберетесь ли, — хмыкнул дед и без продолжения беседы пошёл с факелом вглубь схрона.
Странный.
— Стой, ты куда? — одернул адмирал.
Дед не ответил, быстро удаляясь.
— Погоди! Как ты добрался раньше нас?
Все вопросы отодвинули на второй план заставленные стеллажи, полки, тянущиеся так далеко, насколько позволял увидеть свет факела. Вот он — генеральский схрон. Ребята ломанулись к ящикам без приказа Брусова.
