Между тем поддержка Ленина и карт-бланш на проведение реформ совсем не означали того факта, что Сокольников имел какие-то особенные, чрезвычайные полномочия и был освобожден от критики. Сегодня нам небезынтересно будет узнать, что новая экономическая политика, несмотря на решения X съезда и уже обозначенный курс на реформы, проводилась в обстановке жесточайшей и публичной дискуссии, в которой роль критиков и оппонентов часто играли те самые меньшевики, которые реальной власти в стране победивших большевиков уже не имели. При этом Сокольников, уже занимая высокий государственный пост, был не единственным, на чье мнение опирались большевики в строительстве государственного капитализма.
В Москве, к примеру, сформировался кружок, позже в шутку названный «Лига наблюдателей». Он состоял из убежденных меньшевиков, не согласных с большевистской политикой. Его основные участники были типичными представителями русской интеллигенции, многие из них занимали видное положение до революции. В их число вошли министр юстиции Временного правительства Малянтович, профессор Кафенгауз, работавший между революциями при Министерстве торговли и промышленности, и другие. Однако в годы новой экономической политики власть часто консультировалась с ними, некоторые участники получили высокие должности. И это несмотря на открытую критику «военного коммунизма» и ряд положений ленинских выступлений и работ.
«С окончанием Гражданской войны, исчезновением иностранной интервенции, переходом к нэп эта власть стала много сильнее, чем когда-либо до этого. Никакой другой власти не было и не предвиделось. В падение ее “Лига наблюдателей” не верила. Считая своим “патриотическим” долгом содействовать скорейшему восстановлению хозяйства и нормальной жизни, считая аксиомой, что только при этом условии может создаться благосостояние населения, “Лига наблюдателей” заключала, что для этого у интеллигенции, не желающей быть вне жизни, нет другого пути, как только честно и добросовестно работать вместе с советской властью. А это представлялось тогда тем более возможным, что власть, уйдя от идей 1917–1920 гг., принуждалась, по нашему убеждению, стать иной.
Это значило, что отныне интеллигенция могла бы работать по совести, а не из-за страха, и не под палкой, как было до этого», – писал один из участников «Лиги наблюдателей» Николай Валентинов-Вольский. Отказ от «военного коммунизма» стал для многих «спецов» надеждой на оздоровление не только экономического, но и политического курса советской власти.
Факт остается фактом. Свобода торговли, частное предпринимательство, иностранные инвестиции, разрешение брать в аренду госпредприятия и нанимать работников в деревне – все это не только удержало большевиков у власти, но и быстро восстановило экономику.
Однако надолго и всерьез использовать нэп партийная элита не планировала. Это был коварный план.
«Величайшая ошибка думать, что нэп положил конец террору. Мы еще вернемся к террору и к террору экономическому», – писал Ленин Каменеву в период расцвета нэпа в 1922 г.
Зачета же изучать нэп сегодня?
Как показывает практика, уроки его во многом актуальны. Можно провести множество параллелей между нэпом и реформами конца 80-х – начала 90-х и увидеть, что младореформаторы могли избежать многих ошибок, проявив внимание к опыту Сокольникова и его команды.
Также можно увидеть, что многие решения, которые принимаются в настоящий момент, уже принимались с целью оздоровления экономики и в 20-е гг., и далеко не все из них себя оправдали. Не рискуем ли мы вновь совершить ошибки, которые уже совершали до нас? Что стоит делать и чего делать ни в коем случае нельзя? Ответы на эти вопросы дают многочисленные уроки нэпа.
