В 1926 году в Ленинградском цирке на арене, превращенной в сцену, выступал негритянский джаз-банд под управлением Сэма Вудинга совместно с «Негро-опереттой». Спектакль назывался «Шоколадные ребята». В проспекте… говорилось: «Немало людей мечтательно вздохнуло этой ночью, уносясь душой к милой сердцу “культурной” Европе. Неудивительно. Негритянская оперетта, в которой, к слову сказать, нет никакой оперетты, являет собой не что иное, как сконденсированный европейский шантан…» Это написано не без доли ханжества. Обыватели ахали и восторгались элементами шантана… Но настоящие ценители видели самобытный спектакль. «Шоколадные ребята» прежде всего были блистательными артистами, равных которым в жанре ритмических песен и танцев мы еще никогда до их приезда не видели. Среди них была поразительная актриса Форест… изумительной женственности, танцевавшая, казалось бы, в невозможных темпах… Эти «шантанные» артисты исполняли замечательные негритянские «спиричуэле», которые навряд ли могли исполняться в шантанах… [Это] был негритянский свадебный праздник, по ходу которого… разыгрывали друг друга, а некоторые «подвыпившие» гости проделывали немыслимые для трезвого человека трюки.
На волне успеха возникли и советские джаз-бэнды: «АМА-джаз» Александра Цфасмана, оркестр Леопольда Теплицкого и многие другие. Джазовые сюиты, рапсодии писали Шостакович, Минх и многие другие.
Среди мест, в которых выступали джаз-бэнды, были и вновь открывшиеся казино. Их посетителей развлекали лучшие артисты – программа менялась каждый день, провинциальные казино зачастую приглашали к себе звезд столичной эстрады. Атмосфера игорных домов разительно отличалась от дореволюционной – в ней, как и во всей новой экономической политике, чувствовалась недолговечность и искусственность.
«Теа-джаз капелла» Леонида Утесова. 1929
[Из открытых источников]
Леонид Утесов и его оркестр. 1938
[Из открытых источников]
Посетитель одного из московских казино г. Попов вспоминал:
В зале все та же атмосфера кабаре. Смесь неприглядной нужды с парижским, с позволения сказать, шиком. Невозможно отделаться от ощущения какой-то особенной грусти. Безыскусная мишура, переплетающаяся с плохо прикрытой нищетой. Все пестро и дешево. За круглыми столами идет игра в рулетку, в trente et quarante. Столы обтянуты серым солдатским сукном. Цифры и знаки на столах намазаны кое-как от руки. Игральные марки приобретаются тут же в деревянной, кое-как сколоченной будке. Самая низкая ставка – десять миллионов, самая высокая – миллиард. (От 2,5 до 250 долларов!) Все здесь весьма упрощено. С наивной грубостью, без прикрас, все рассчитано так, чтобы поскорее содрать с гостя шкуру.
Власть критиковала эти «гримасы нэпа», считая, что надо поднимать пролетариат до понимания лучших мировых культурных образцов, а не создавать новое и непонятное массам искусство и не поощрять его низшие формы.
