Григорий Сокольников: невыученные уроки нэпа полностью

В то же время некоторые рестораны, кафе и кабаре, в которых отдыхали нэпманы, становились своеобразными центрами притяжения для новой творческой интеллигенции. В них взимали плату за вход, вино и закуски разрешали приносить с собой. Вечера и ночи посетители этих заведений проводили не только за танцами и выпивкой, но и за чтением стихов и философскими беседами.

На углу Тверской и Гнездниковского переулка открылось кафе «Стойло Пегаса», в котором собирались имажинисты: Есенин, Мариенгоф, Шершеневич. В доме 32 на Большой Молчановке в новогоднюю ночь 1923 г. открылось кафе-клуб «Странствующий энтузиаст», в котором любили бывать Сологуб, Качалов, Москвин и многие другие.

В 1922–1924 гг. в Мамонтовском переулке работало кабаре «Нерыдай», ставшее в то время одним из самых известных заведений в столице. В нем выступали многие артисты, получившие впоследствии всесоюзную известность: И. Ильинский, Р. Зеленая, М. Жаров. Среди посетителей этого кабаре можно было встретить Сергея Есенина и Владимира Маяковского.

Помещение кабаре представляло собой «модернизированную» русскую палату – ложи-печки, ложи-терема. Посетители так и говорили, бронируя место: «Оставьте мне левую печку, на которой я всегда сижу». В середине зала располагались столики. Посетителей обслуживали не официанты, а половые (трактирные слуги) в белых штанах. Сцена представляла собой огромный расписной чайник. Действие происходило внутри чайника и на авансцене перед ним, вспоминал советский цирковой режиссер Марк Местечкин, в молодые годы выступавший в кабаре. Так как в представлениях участвовали актеры столичных театров, программа начиналась в 11–12 часов ночи, когда вечерние спектакли были уже отыграны.

Эскиз театральной программки. Театр-кабаре «Нерыдай». 1920-е

[Из открытых источников]

Сценка из спектакля театра-кабаре «Нерыдай» А. Кошевского. 1921–1923

[Из открытых источников]

Репертуар кабаре был далек от классического театра, внешний вид артистов часто был вызывающим. Одна из главных звезд кабаре «Нерыдай» Рина Зеленая, к примеру, начинала выступление с исполнения частушек под оркестр. На сцену она выходила в сарафане. В середине номера она внезапно останавливала оркестр и объясняла зрителям, что за границей нынче увлекаются стилем «рюсс».

Сама Рина Зеленая вспоминала:

Обращение было написано как раешник. Читая его, надеваю сапожки, затем кокошник величиною около метра, весь усыпанный блестками, и продолжаю:

Расстегиваю хитрую застежку, с меня спадает русский сарафан; я стою в костюмчике, как сейчас ходят на пляже, только расшитый ворот косоворотки застегнут наглухо; я очень загорелая, тонкая, спина открыта до пояса. Я продолжаю объяснять:

Тогда во всех мюзик-холлах Запада у актрис ревю самым модным украшением были страусовые перья всех цветов. На черных бархатных трусиках у меня была нашита серебряная голова петуха с клювом, а сбоку – громадным фонтаном торчали страусовые перья, изображавшие его хвост. Этот трюк с раздеванием был совершенно неожиданным и встречался аплодисментами. Я перешагивала через пышные юбки, как через порог, оркестр менял ритм, оставляя тот же размер строк, но с синкопами джазовой музыки.

После этого Рина Зеленая начинала исполнять свой коронный номер того времени – «чарльстушки». Это был гибрид чарльстона и частушек на злободневные темы:

В гримерке. 1920-е

[Из открытых источников]