И в этот миг сквозь ночь, окутывающую нас обоих, я вижу ее – светловолосую женщину, которая выходит из густого мрака с протянутой рукой, словно желая коснуться волос Жозефа. В другой руке у нее корзина, открытый рот женщины искажен беззвучным криком. Обои в башне облекаются плотью, трепеща и вспыхивая перед моим взором.
– Нет! – кричу я, отшатываясь.
Из темноты доносится женский смех. Жозеф внезапно отстраняется.
– Нет! – повторяю я, на сей раз обращаясь к нему. – Я не имела в виду…
Женщины уже не видно. Я тру глаза, открываю рот, собираясь окликнуть ее, и снова закрываю. Она бесследно исчезла, хотя была совсем как живая.
– Мне ужасно жаль, мсье, – раздается знакомый голос. – Я знать не знала, что это вы. Такая темень, хоть глаз выколи.
Жозеф, покачнувшись, оборачивается на голос, и произнесшая их женщина делает шаг вперед. По-прежнему затаив дыхание, я напрягаю зрение.
Ну конечно! Это всего лишь Сид. Сидони Беланже из бумагодельни. Подруга Бернадетты и Паскаля. Хотя мне невдомек, почему она еще не дома. Сид желает нам доброй ночи и растворяется в темноте. Но я до сих пор ощущаю аромат, доносящийся из ее корзинки. Сладкий, как леденцы, но с кислым оттенком. Напоминающий сладкие
– Идемте, – говорю я, беру Жозефа за руку, со всей возможной быстротой тащу его к дороге, извиняюсь и объясняю, что мне пора спать. Юноша печально кивает.
– Разумеется, – соглашается он уже чуть более внятно. – Ты тоже меня извини. Вообще‑то я не пью, знаешь ли. Мне это совсем не по душе. Я сожалею о… В общем, о своем дурном поведении.
Почти дойдя до порога, я оглядываюсь. Сид давно ушла, и на фоне лужайке вырисовывается лишь одна едва различимая фигура. Жозеф. Он по-прежнему стоит на том месте, где я его оставила, неприкаянный, как брошенный ребенок.
Всю ночь и утро следующего дня я мысленно прокручиваю слова Жозефа. Превозмогая головную боль, путаницу в сознании и тот факт, что светловолосая Сид с корзинкой была принята мной за женщину с обоев в башне.
С тех пор как мы встали, Софи не проронила ни звука. При каждой попытке заговорить с ней я наталкивалась на стену молчания. Я решаю, что лучше всего дать сестре немного времени, и она сама объяснит, что ее беспокоит, когда почувствует необходимость. Хотя, боюсь, я и без того уже знаю.
По пути на фабрику мама прощается с нами, как только мы минуем лужайку. Сегодня ее ждут в прачечной, и она уходит другой дорогой. Через несколько шагов я замечаю, что и Софи больше нет рядом. Я останавливаюсь и, оглянувшись, вижу, что она стоит чуть поодаль, неподвижная, будто статуя, и смотрит на меня в упор.
– Софи! – зову я. – Пойдем, а то опоздаем.
– До чего же ты себялюбива, – ни с того ни с сего объявляет сестра.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, подходя к ней. – Пойдем. Прошу тебя!
Но она не двигается с места.
– Ты знаешь. У тебя уже был возлюбленный в Марселе. Зачем тебе понадобился еще один здесь?
Я чувствую, что краснею, и тревожно озираюсь по сторонам.
– Софи, пожалуйста, я не понимаю, о чем ты. Давай обсудим это позже.
– Нет, сейчас! – громко настаивает она, так что находящиеся поблизости фабричные оборачиваются и глазеют на нас. – Я хочу поговорить об этом сейчас!
Нас окружает все больше людей, они перешептываются, распираемые любопытством.
Я придвигаюсь к Софи, но она отстраняется и повторяет:
– Так зачем же?
– Пожалуйста, умоляю тебя, давай потолкуем об этом позднее, наедине. Не теперь. Сейчас не время.
– Сейчас самое подходящее время! – непоколебимо возражает сестра. – Ты знала, что я чувствую к нему, не пытайся это отрицать. А у тебя был Гийом, так зачем тебе… – Имя Жозефа уже готово сорваться с ее губ, но она передумывает. – Зачем тебе и
– Ссора из-за кавалера! Они дерутся из-за молодого петушка! – кричит какая‑то женщина. Другая шикает на нее.
– Софи, – шепчу я, – ты сама не знаешь, что говоришь. Я не имела вестей от Гийома с той поры, как мы покинули Марсель.
Произнеся его имя и вспомнив, как давно мы не виделись, я с трудом сохраняю спокойный тон. К моему удивлению, сестра разражается смехом.
– Не по его вине!
Я хочу опять попытаться утихомирить Софи, но тут до меня доходят ее слова.
– Что ты имеешь в виду?
Софи вызывающе смотрит на меня.
– Что ты имеешь в виду? – Теперь моя очередь требовать ответа.
– Ты иногда бываешь такой медлительной, Лара, – отвечает она. – Гийом зашел к нам за день до нашего отъезда. Он разыскивал тебя, но мама его выставила. Вероятно, сказала ему, что ты больше не хочешь его видеть.
«Он разыскивал тебя». Софи, конечно, ошибается! Я молча вглядываюсь в ее лицо, ища в нем признаки возможного преувеличения.
– Я тебе не верю.
– Ну и зря! Ты говоришь, что не получала вестей от Гийома, но, если он и попросил кого‑нибудь помогать ему с письмами, мама всегда будет прочитывать его послания первой.
– Возможно, мама не лишена недостатков, но она никогда бы так не поступила!
