Кайрон напрягся, его рука легла на рукоять меча. Не понимает ни слова, слышит потенциальную угрозу в незнакомых звуках.
— Всё хорошо, — сказала я ему на местном языке, положив руку на его предплечье. Мышцы под ладонью напряжены как струны. — Это она. Мы просто... говорим на языке моего мира. Подожди здесь. Пожалуйста.
— Лирана...
В его голосе столько всего — тревога, нежелание отпускать, страх потерять. Я поднялась на цыпочки, поцеловала его в щёку. Демонстративно, при чужой женщине — неслыханная публичность для императора.
— Пожалуйста. Мне нужно это. Нужно поговорить с кем-то, кто понимает, каково это — быть чужой в этом мире.
Он неохотно кивнул, но взгляд остался настороженным. Защитник. Мой ледяной защитник, который так боится, что я исчезну, как утренний туман.
— У вас два часа, — сказал он Марине на местном языке. — Если через два часа она не выйдет, я снесу эту башню к чертям.
— Не сомневаюсь, — спокойно ответила Марина. — Но не придётся. Я не враг. Я просто... землячка, желающая поболтать о доме.
Она повернулась ко мне и переключилась на русский:
— Пойдёмте, Елена Марковна. У меня есть чай. Настоящий. И сушки. Почти как московские, но без мака — здесь мак считается наркотиком.
Башня изнутри оказалась поразительно уютной. Как квартира интеллигента из восьмидесятых — книги на всех поверхностях, приборы непонятного назначения, засушенные травы в пучках под потолком. И — о чудо! — что-то неуловимо похожее на самовар. Не совсем самовар, скорее его магический кузен, но узнаваемый силуэт вызвал острую ностальгию.
— Чай? — предложила Марина Петровна, доставая заварочный чайник. Движения автоматические, отработанные — ритуал, сохранившийся из прошлой жизни. — Настоящий, чёрный. Вырастила сама. Пришлось повозиться с климатом, но магия творит чудеса с агрокультурой.
— С удовольствием.
Мы сели у камина — тоже знакомо-домашний, с потрескиванием дров и запахом горящей берёзы. Откуда здесь берёза? Аурум свернулся у моих ног, довольно урча. Дракон, урчащий как кот — ещё одна абсурдность моей новой жизни.
— Итак, — начала она, разливая чай. Движения церемониальные, неспешные — учительская привычка создавать паузы для внимания. — Вопросы? Знаю, их миллион. У меня было столько же.
— Миллион — это ещё скромно. Но главный — почему мы здесь? Зачем этому миру души из нашего? И сколько нас?
Она сделала глоток, прикрыла глаза — наслаждается вкусом или собирается с мыслями?
— Всегда трое. Правило трёх душ — один из базовых законов межмирового баланса. Как табуретка на трёх ножках.
— И кто я в этой триаде?
— Действие. Очевидно же. — Она улыбнулась, морщинки у глаз углубились. — Вы меняете настоящее с невероятной скоростью. Я двадцать лет копила знания, создавала основу — школы, переводила формулы на местный язык, объясняла магию через физику. А вы за несколько месяцев перевернули империю. Третья... она откроет будущее. Создаст что-то принципиально новое.
— Почему именно три?
— Стабильность. — Она отставила чашку, начала чертить пальцем невидимые диаграммы на столе. Учительская привычка визуализировать. — Одна душа — слишком слабое влияние, капля в океане. Две — создают конфликт, дуальность, вечное противостояние. Три — идеальный баланс. Достаточно для изменений, недостаточно для хаоса.
— И почему только женщины?
Пауза. Она явно обдумывает, как сформулировать.
— Практический ответ — женщины в этом мире традиционно слабее в боевой магии. Мы компенсируем это знаниями, хитростью, психологией. Философский ответ — женщины лучше адаптируются, более гибки в мышлении. Мы не пытаемся сломать систему, мы встраиваемся и меняем изнутри.
— Были попытки с мужчинами?
Её лицо потемнело. Плохие воспоминания.
— До меня была другая триада. Одним из троих был мужчина — программист из Новосибирска. Талантливый, умный, но... Он пытался захватить власть, создать технократию. Мир отторг его через полгода. Просто выплюнул обратно в пустоту.
— Он умер?
— Растворился. Вернулся в ничто между мирами. С тех пор — только женщины. Мир научился на ошибках.
Эволюция отбора. Даже миры способны к обучению.
— А были другие неудачи?
— Инженер из Ленинграда, за пять лет до меня. Не справилась с психологической нагрузкой. — Голос стал тише, печальнее. — Диссоциация личности, потом полный распад. Мир отпустил её — она просто исчезла однажды ночью. Надеюсь, нашла покой.