Деревня — вернее, то что от неё осталось — встретила нас запахом смерти. Сладковатый, тошнотворный запах горелой плоти, смешанный с дымом и чем-то ещё — металлическим запахом пролитой крови.
Дома сожжены. Не просто подожжены — выжжены дотла, методично. Тела повсюду, разбросанные как сломанные куклы. Мужчины с оружием в руках — пытались защищаться. Женщины, прикрывающие собой детей. Старики у порогов своих домов.
Профессиональная деформация заставила меня отмечать детали. Лица застыли в выражении ужаса — смерть пришла быстро, но не мгновенно. Они видели свою судьбу. Некоторые тела обезглавлены — ритуальное убийство? Или просто жестокость?
— Кто это сделал? — прошептала я, борясь с подступающей тошнотой.
В прошлой жизни я видела фотографии геноцида, работала с беженцами. Но одно дело — фотографии, другое — реальность. Запах. Мухи. Застывшие глаза ребёнка, смотрящие в никуда.
Кайрон присел на корточки, осматривая следы. Профессиональный взгляд воина, привыкшего читать поле боя.
— Не восточные. Техника другая. Восточные используют яд и скрытность. Это грубая сила. Топоры, не мечи. И магия... дикая магия. Это...
— Но они не нападали уже десять лет! Договор...
— Значит, что-то изменилось. Новый вождь? Или...
Его голос оборвался. Мы оба подумали об одном — кто-то натравил их. Война на два фронта.
И тут я услышала звук. Слабый, едва различимый. Всхлип? Или показалось?
— Тише! Там кто-то живой!
Бросилась к завалу, который когда-то был домом. Руками разгребала обломки, не обращая внимания на занозы и порезы. Кайрон помогал, отбрасывая тяжёлые балки.
Под обломками, в импровизированном укрытии из упавших брёвен, мы нашли девочку. Лет пяти, не больше. Тёмные волосы слиплись от крови — не её, чужой. Платье порвано, но она цеплялась за куклу — тряпичную, самодельную.
— Тише, малышка, — прошептала я, переключаясь на терапевтический голос. Низкий, мягкий, обволакивающий. — Ты в безопасности. Меня зовут Лена. А тебя?
Она подняла глаза — карие, огромные от ужаса. Зрачки расширены — шок. Дыхание поверхностное, пульс на шее частит. Острая стрессовая реакция, возможно начало ПТСР.
— Мама... мама сказала прятаться... плохие люди пришли... мама ушла...
— Как тебя зовут, солнышко?
— Лина...
— Лина, ты поедешь с нами. Хорошо? У тебя есть куколка, она тоже поедет.
Она кивнула, вцепилась в меня мёртвой хваткой. Маленькие пальчики впились в моё платье так сильно, что побелели костяшки.
Кайрон методично осмотрел остальные дома, но мы оба знали — выживших больше не будет. Варвары были основательны.
— Нужно возвращаться. Срочно. — Его голос был жёстким. Император, а не муж. — Если северные варвары начали набеги, а восток всё ещё угрожает...
— Это война на два фронта. Классическая ловушка. Растянуть силы, ударить с двух сторон.
— Да. Империя не готова.
Я прижала к себе девочку. Она дрожала — мелкой, постоянной дрожью переохлаждения и шока. Завернула её в свой плащ.
— Едем. У нас много работы.
Усадила Лину перед собой в седло. Она прижалась ко мне, как котёнок ищущий тепла.
— Больно будет? — прошептала она.
— Что, милая?
— Когда плохие люди придут снова?
Что ответить ребёнку, который уже познал худшее? Солгать, что всё будет хорошо? Или подготовить к правде?
— Я не дам им тебя обидеть. Обещаю.
Обещание, которое не уверена, что смогу сдержать. Но иногда ложь во спасение необходима.
На горизонте собирались тучи. Чёрные, тяжёлые, беременные грозой. Воздух наэлектризован — волоски на руках встают дыбом. Буря приближалась. Буквально и метафорически.
Но я была готова. Мы были готовы.
Потому что теперь у империи есть не только сила и магия, но и знания. Психология войны, стратегия выживания, понимание человеческой природы. А это самое мощное оружие.
— Не просто шанс, — поправила я, чувствуя, как во мне просыпается что-то новое. Не Елена Марковна и не Лирана. Что-то среднее. Сильнее обеих. — У нас есть план.