Империя словно проснулась от векового сна. Новости распространялись за часы, не недели. Торговцы координировали поставки, избегая дефицита и затоваривания. Варвары на севере могли поговорить с родственниками на юге впервые с момента разделения племён.
— Знаете, что забавно? — сказала Катрина за нашим еженедельным семейным ужином. Традиция, которую я ввела — раз в неделю никакой политики, только мы, близкие. — В прошлой жизни я создавала виртуальные миры для геймеров. Фантастические вселенные, где люди могли быть кем угодно. А здесь делаю реальный магический мир виртуально связанным.
— Судьба обожает иронию, — согласилась я, намазывая хлеб странным местным паштетом. На вкус как ливерная колбаса, но с привкусом трав. — Я лечила души в мире без магии, теперь лечу мир с помощью психологии.
— А я учила детей формулам, которые они забывали после экзамена, — добавила Марина. — Теперь мои формулы меняют реальность буквально.
— Три неудачницы, ставшие архитекторами нового мира, — резюмировала Катрина и подняла бокал с соком (вино ей пока нельзя — организм восстанавливается). — За вторые шансы!
— За вторые шансы!
Чокнулись. Аурум, дремавший у камина в форме огромного кота, приоткрыл один глаз.
— Кстати, ваше величество... — Катрина замялась, теребя салфетку. — Можно личный вопрос?
— Конечно. Мы же почти семья теперь.
— Вы скучаете? По той жизни? По Москве?
Вопрос заставил задуматься. Ковыряла вилкой салат, подбирая слова.
Скучаю ли я? По чему именно? По одиночным вечерам перед телевизором с котом, который умер за год до меня? По бесконечным формам отчётности в поликлинике? По болям в спине после целого дня приёмов? По ощущению ненужности после выхода на пенсию?
— Нет, — сказала честно. — Там я доживала. Считала дни до конца, хотя не признавалась себе в этом. Здесь — живу. Полноценно, насыщенно, с целью и смыслом.
— Я тоже. Странно, да? — Катрина улыбнулась криво. — Нужно было умереть в тридцать пять, чтобы начать жить в восемнадцать.
— В этом есть своя извращённая логика. Мы оценили жизнь, только потеряв её.
Философский разговор прервал особенно сильный пинок изнутри. Александр напоминал о своём присутствии.
— Ой! — Схватилась за бок.
— Что? — Кайрон вскочил, готовый сражаться с любой угрозой. — Роды? Яд? Нападение?
— Твой сын играет в футбол с моими рёбрами. Кажется, забил гол.
— Активный, — улыбнулся он с гордостью, садясь обратно. — В мать.
— Скорее в отца. Ты тоже не умеешь сидеть спокойно больше пяти минут.
— Неправда! Я могу сидеть спокойно!
— Да? А почему тогда под столом ледяные узоры?
Он посмотрел вниз. Действительно, вокруг его стула расползался иней — неосознанная магическая реакция на волнение.
— Это... температурная аномалия.
— Локализованная вокруг твоей пятой точки?
Все засмеялись. Даже Аурум фыркнул, выпустив колечко дыма. Семейный ужин, тёплый и уютный, несмотря на ледяную магию императора.
Но покой длился недолго.
Ровно три дня.
Потому что Корректоры реальности не любят, когда миры меняются слишком быстро. А магический интернет, оказывается, был той самой каплей, которая переполнила чашу их терпения.
Но это мы узнали позже. А пока — наслаждались иллюзией обычной жизни. Насколько обычной может быть жизнь русской пенсионерки в теле императрицы магического мира, беременной будущим Объединителем и строящей технологическую революцию вместе с двумя землячками.
Нормальная среда, в общем.
Седьмой месяц беременности принёс не только боли в пояснице и странные пищевые пристрастия (вчера захотелось мёда с чесноком — Кайрон смотрел с ужасом), но и нарастающее чувство тревоги.
Империя процветала — магический интернет Катрины работал уже в тридцати городах, школы Марины выпустили первую сотню образованных девочек, мои психологические реформы снизили преступность на сорок процентов. Триада душ работала как швейцарские часы. Но в воздухе висело напряжение, как перед грозой.
— Магнитные аномалии усиливаются, — сообщила Катрина за утренним советом триады. Мы собирались раз в неделю, без посторонних, обсудить "русские дела", как мы это называли. — Мои приборы сходят с ума. Фиксируют искажения пространства, как будто кто-то тыкает пальцем в ткань реальности, проверяя на прочность.
— Я тоже вижу странности в формулах, — добавила Марина, листая свои записи. Тетради в клеточку — она наладила их производство специально для научных записей. — Константы плавают. Не критично, но заметно. Как будто сама структура реальности... сканируется? Проверяется на вшивость?
Селина, которую я пригласила на совет из-за её даров, побледнела так резко, что веснушки проступили как россыпь перца на молоке.
— Они идут. — Голос механический, как у сомнамбулы. — Не Создатели — другие. Те, кто проверяет перед проверкой. Аудиторы мироздания.
Катрина нахмурилась.