Тесные экономические и культурные связи между Тибетом и внутренними провинциями во времена династии Мин отражались главным образом в уплате дани, вознаграждения, а также в торговле чаем и лошадьми. Императоры династии Мин решили, что тибетские лидеры должны регулярно платить дань императорскому двору в виде домашнего скота, меха, тибетского кашемира, лекарственных трав, тибетских благовоний, бронзовых статуй Будды и местных деликатесов и ремесленных изделий. По традиции императоры династии Мин выдавали награды, стоимость которых в несколько раз превышала размер дани, – золото, серебро, шелк, ткани, еду и чай. Такое взаимодействие сыграло важную роль в том, что районы, населенные тибетцами, оказались включенными в юрисдикцию и административное управление династии Мин. В апреле 1470 года династия Мин определила маршруты для движения посланников от каждого тибетского князя, а также размер дани и состав делегаций. Принцу идеологии, Принцу продвижения добродетели, помощнику Принца учения и Принцу распространения учения было приказано «платить дань каждые три года, и каждый посылал делегацию из 100–150 человек, которые должны были отправиться в Пекин из Сычуаня». В императорском указе, написанном на китайском и тибетском языках и хранящемся в настоящее время в монастыре Джокханг, говорилось: «Вашему святейшеству Гуру Джампалу Зангпо я благодарен за ваше долгое путешествие и дань лошадьми. Я принял их, спасибо». Чай составлял большую часть наград от императоров династии Мин. Например, «чайная награда для 150 делегатов от Конкор из Мдо Кхама составила более 12 тыс. килограммов». Кроме того, члены делегаций могли также покупать чай, используя дарованное им золото или серебро, на обмен или за собственные деньги. Была также организована государственная и частная торговля чаем и лошадьми. Государственная торговля влекла за собой уплату налогов, тогда как частная выражалась в основном в бартерных сделках. Тибетцы обычно торговали местными изделиями – статуями будд, шафраном, тканью, травами, красным перцем, мехами. В обмен они получали железо, медь, ткани, тонкий шелк и бумагу. Эти ремесла способствовали экономическому развитию как ханьских, так и тибетских районов.
Гуши-хан объединился с буддистской школой Гелуг, чтобы установить режим Ганден-Фодранга. Так он стал правителем всех населенных тибетцами областей, включая Ганьсу, Цинхай, Кхам и У-Цанг. Он превратил Цинхай в основную провинцию Хошутского ханства, в котором войска возглавляли восемь его сыновей. Налоговые поступления, взимаемые с Кхама, использовались для снабжения армии и народа в Цинхае, а доходы У-Цанга шли на содержание Далай-ламы и Панчен-ламы. Монастыри Гелугпы сильно выиграли в финансовом отношении от такой расстановки сил. Гуши-хан и двое его сыновей поселились в Лхасе, а их войска были размещены в Дамсунге, к северу от Лхасы. Высокопоставленные чиновники режима Ганден-Фодранга, включая дези (регента), назначались Гуши-ханом. Хан утверждал и отдавал все административные приказы, а дези лишь ставил вторую подпись.
Предвидя упадок династии Мин, Гуши-хан активно искал политической поддержки у вновь укрепившейся Поздней династии Цзинь (династии Цин). Вскоре после оккупации Цинхая он направил послов в Шэнцзин (ныне Шэньян) для встречи с правителем Поздней династии Цзинь Хуан Тайцзи. А прежде чем взять под свой контроль Тибет, Гуши-хан вел переговоры с пятым Далай-ламой и четвертым Панчен-ламой о том, чтобы направить делегацию в Шэнцзин. Делегация, возглавляемая Айлакксавом, состояла из Цангпа Дези и других тибетских лидеров. В 1642 году делегация прибыла в Шэнцзин. Хуан Тайцзи встретил ее за пределами города. В дополнение к щедрым дарам правитель «воздал хвалу небу и оказал уважение гостям трижды преклонив колени и девять раз поклонившись», что показывало, что Поздняя Цзинь полагалась на монгольские и тибетские силы. В следующем году Хуан Тайцзи отправил послов в Тибет, чтобы передать дары Гуши-хану, Далай-ламе, Панчен-ламе, Цангпа Дези и другим политическим и религиозным лидерам.
После того как столица страны была перенесена в Пекин в 1644 году, цинские императоры стали активнее контактировать с Тибетом. В следующем году Гуши-хан отправил своего сына Дордже Далай-Батура в Пекин к императору Шуньчжи с письмом, в котором говорилось, что он «выполнит любой приказ» императорского двора Цин. И хан, и Далай-лама ежегодно платили дань династии Цин и приносили щедрые дары.
