Вот школьный журнал «Наше кла́ски» («Наши колоски»). Гурник похлопывает рукою по его страницам: дети, сами дети делали этот журнал! На обложке — ярко раскрашенный цветок. Страницы журнала открывались коротенькой статьей учителя Гурника: он писал, а вернее сказать — беседовал с детьми на такую, казалось бы, далекую от детского мира тему — время в твоей жизни.
«Есть люди, которые никогда не проводят время в праздности, у них не пропадает ни одной минуты зря… Ребята, сможет ли кто-нибудь из вас сказать, когда ему будет сорок или пятьдесят лет, сможет ли сказать: «У меня зря не ушло ни одного дня, ни одной минуты моей жизни, я всегда что-то делал, делал доброе, нужное, полезное людям…»
Ребята сами писали в журнал сказки, рассказы и сами мастерили рисунки к своим произведениям. Одна девочка нарисовала салазки, катящиеся с горы, и с веселым простодушием написала: «Жаль только, что салазки сами на копци (горы) не идут!» Иозеф Кочин сложил сказку. Это сказка об одной несмазанной лепешечке, которая ловко убежала из печи, от бабушки, в лес. Здесь она попала в компанию зверей, которые сказали ей: «Если ты хочешь жить, то расскажи нам сказку». Лепешечка начала рассказывать сказку, звери заслушались, а она быстро побежала от них в деревню, спряталась у плетня, но тут ее окружили петухи. Лепешечка сказала им: «Я убежала от бабушки, убежала от зверей и от вас убегу». И она действительно убежала от них. Но тут она попалась в руки бабушке, той самой, которая ее спекла. Бабушка сказала ей: «Если ты хочешь рассказать мне сказку, то залезай ко мне на плечо, я ведь глухая, скажи мне сказку на ухо». Лепешечка взобралась на бабушкино плечо, и тут старуха схватила и съела ее…
«Наши колоски» имели отдел «Вести со всего мира». Маленькая Поруба ведь не одна на свете: дети должны знать, что творится на всей земле. Гурник в коротенькой заметке писал, что в Мариански Лазни (Мариенбад) приехал русский писатель А. М. Горький, который интересуется жизнью Чехословакии. Но дети, этот неугомонный, полный любопытства народ, потребовали от своего учителя, чтобы он более подробно рассказал им о России и о Горьком.
Собственно, поначалу это был рассказ об одном молодом чешском интеллигенте Иозефе Гурнике, которого в войну одели в солдатскую шинель и послали на фронт; в одном из сражений он был ранен, русские солдаты подобрали его на поле боя, он долго находился в госпитале, потом, после выздоровления, вместе с другими военнопленными проделал громадный путь, чуть ли не через всю Россию. Революция застала его на Байкале, там он стал читать книги Горького и вывез на родину вечную любовь к России.
«Если у вас есть желание, — сказал учитель, — мы напишем ему письмо».
Но ребята сказали, что каждый сам ему напишет.
Тогда Гурник дал им бумагу: «Пишите!» Ребята спросили учителя, что именно писать. Гурник сказал: «Цо хотите».
Дети писали Горькому о своей жизни, о том, что их окружает, о своей Порубе, о зиме — на дворе стоял январь… Писем было свыше сорока.
Ребята спросили учителя: как он думает, Горький им ответит? Гурник осторожно сказал: «Трудно рассчитывать на ответ, ведь русскому писателю пишут со всего мира. Мы должны быть благодарны ему за то, что он прочтет наши письма, — одно это уже должно радовать наши сердца».
Такая осторожность, можно сказать — робость, была явно не по душе детям. Один из порубских ребят, тот, кто написал силезскую сказку о лепешечке, был настроен весьма оптимистически: «Ответит! Горький обязательно нам ответит!»
— И эта уверенность передалась всем ребятам, — вспоминает Иозеф Гурник. — Подумайте! Ведь писателю принесут сорок писем порубских ребят! Нужно только позаботиться, чтобы адрес школы в Порубе был точно и разборчиво написан.
Иозеф Гурник написал Алексею Максимовичу о своих беседах с детьми — о России, о русской литературе и о нем, Горьком.
«Словутни мистрже!» (Глубокоуважаемый мастер!) — так начиналось письмо учителя из Порубы к русскому писателю. Гурник просил принять уверения в преданности и любви чешских ребят, которым русский народ и Россия так дороги. Учитель выражал надежду, что, быть может, у Горького найдется время и желание ответить ребятам из Порубы.
«Ведь грехом было бы погасить искры детского воодушевления, погасить пламя действующей детской любви, хотя она и несется к человеку, для них пока еще не знакомому…»
На пятый день от Горького пришло ответное письмо.
