«Прага расположена между волнистым венком холмов. Она то поднимается по их склонам, то разливается вширь по равнинам и в зелени садов опускается в Влтавский бассейн. Это придает прогулкам по горам чарующую прелесть: пешеход, только что любовавшийся величественно-могучей панорамой Градчан, мгновенно погружается в лабиринт узких, извилистых улиц и вдруг выходит на такое место, где весь город как бы простирается под его ногами — целое море зданий, построенных в течение десяти веков, удивительно гармонирующих между собой. Таким образом, прогулка по Праге открывает ряд поразительных и неожиданных видов»
…А тот долговязый гестаповец Бем говорил ему на прогулке по Праге:
— Посмотри, неужели тебе не хочется вернуться сюда? Как она хороша! И останется такой же, когда тебя уже не будет…
«R». Листок с записью Фучика.
(«Летним вечером, тронутая дыханием близкой осени, Прага была в голубоватой дымке, как зреющий виноград, пьянила, как вино, хотелось смотреть на нее до скончания веков»).
Долговязый, тощий гестаповец на допросе, холодно улыбаясь, сказал Юлиусу Фучику: «Будь благоразумен!» И Фучик точно разглядывает это слово со всех сторон.
(«Оригинальный словарь. Быть благоразумным — значит изменить. Я неблагоразумен»).
Какая сильная рука вывела эти слова: «Я неблагоразумен»! Как говорит Густина: рука Фучика не дрожала и под сенью смерти.
Прямо передо мною вдоль стены книжные полки под стеклом. Он любил книги, кипение жизни в литературе. В письме, тайно вынесенном из гестаповской тюрьмы Панкрац, Юлиус делился с Густиной:
«Часть жизни у меня уже отняли, когда уничтожили мои книги».
Его библиотека была варварски истреблена. Из всей громадной библиотеки, разграбленной, уничтоженной фашистами, удалось спасти самую малость. За это взялся один из служителей-чехов в Панкраце. Юлиуса спросили: «Скажи, что тебе дороже всего из твоей библиотеки?» Он задумывается, Юлиус Фучик, потом называет книгу — комплект старой чешской патриотической газеты, которую в далекие времена выпускал будитель Вацлав Крамериус. И вот что еще он хотел бы сохранить: свои тетради-дневники…
Густина рассказывает: Юлек очень любил заглядывать к букинистам, с огромным наслаждением он рылся в старых книгах, страстно радовался какой-нибудь находке, весело ощупывал добытую старинную книгу, вдыхал запах ее страниц. Как он счастлив был, раздобыв вот этот комплект старой чешской газеты! Он мог часами листать ее страницы, — ведь ее, первую чешскую газету, выпускал будитель Крамериус!
Чешский писатель Алоиз Ирасек в одном из своих романов набросал портрет пражского типографа и издателя Вацлава Крамериуса: вместе с поэтами, крестьянами, горцами мы входим в «Пражскую экспедицию», что была у Железных ворот; там нас встречает высокий, стройный, в пудреном парике с косичкой Вацлав Крамериус. Его газета так и называлась «Крамериусова газета».
И вот передо мною на столе комплект чешской газеты 1793 года издания. Толстая книга крупного формата с тонкими, ветхими от старости газетными страницами.
И пять тетрадей. Большие квадратные тетради в прочных переплетах. Пять тетрадей Фучика.
Густина прижимает к груди тетради-дневники Юлиуса. Он любил записывать свои мысли о прочитанных книгах; по этим тетрадям можно проследить, как росла его душа, чем он жил в молодые годы, что формировало пламенное сердце Юлека.
Я открыл одну из тетрадей, положил ее рядышком с узкими листками «Репортажа».
Первое января тысяча девятьсот двадцать второго года. Фучик записывает: книга, открывающая новый год, будет символом, программой. На этот раз он открыл новый год записью стихов Иржи Волькера. Он любил этого замечательного пролетарского поэта.
Я долго сижу над раскрытой тетрадью Фучика, потом беру в руки томик поэта, — кто знает, может, эти стихи Иржи Волькера Юлиус особенно любил…
