В чем до сих пор была основная причина неуспеха? Почему машины, впрочем, тоже весьма примитивные, все же работали в Германии и Дании, куда он ездил в поисках новинок торфяной техники? Почему они совершенно беспомощны на «Электропередаче»? Правда, здесь, в торфяном массиве, много пней, тогда как там торф режется, как масло. Но неужели нельзя от них избавиться и отделить пни от торфяной массы, облегчить работу машин?
Он весь в раздумьях, он ищет соратников и даже просто собеседников по волнующей его проблеме.
Приехал однажды к Классону в гости датчанин, инженер-специалист. Роберт Эдуардович ведет его смотреть торфоразработки, затем за обеденным столом начинается разговор все о том же, что так интересует Классона. Датчанин вскользь замечает: в Дании кое-кто считает, что вынутый из болота, сырой торф, если прибавить к нему воды, будет сохнуть быстрее.
А ведь мысль эта давно волнует Классона. Он провожает гостя и тотчас же приступает к опытам. На веранде появляются ведро торфа и ведро воды. Веранда превращается в лабораторию. Пущен в ход носовой платок, на который наливается слой торфяной массы. Классон разливает торфяную жижу на полу. Он зовет своих коллег-инженеров, делится мыслями, намечает серию опытов. Говорят, что в Калифорнии, в русле бывших рек, породу — золотоносный песок — размывают струей воды. Вот мысль — с помощью струи воды добывать торф!
Классон все делает немедленно. В торфяном карьере летом делается попытка размывать торф струей воды из паровой пожарной машины. Какая слабая струя! Торф не размывается, вода же окрашивается в коричневый цвет и коричневым потоком течет по канаве.
Казалось странным и удивительным: зачем размывать то, что и так обводнено? Но Классон обладал глубокой технической интуицией и смог увидеть в несовершенной работе первой, еще слабой струи верный элемент будущей механизации. И через год, в августе 1915 года, снова, уже с более мощным насосом, он ставит новый опыт размыва залежи торфа. Впервые получается кашеобразная торфяная масса, которой впоследствии было присвоено название «гидромасса». Это уже определенный успех, и с этого дня идея экскавации торфяной залежи с помощью водяной струи захватывает Роберта Эдуардовича. Начинается систематическая работа по созданию гидравлического способа добычи торфа. Эта идея означает коренной разрыв со всеми существующими способами, изменение технологии торфяного производства.
Идея требует упорной разработки, новых и новых экспериментов. Вовлекаются в живую работу коллеги-инженеры, неоценимую помощь окажет позже примкнувший к гидроторфистам профессор-химик Стадников. Р. Э. Классон глубоко изучает вопросы образования торфа, его химии и главным образом влажности. Его беспокоит, буквально не дает покоя низкое качество кирпичей гидроторфа.
Было это глубокой осенью девятнадцатого года. Сын Роберта Эдуардовича Иван Классон, работавший на торфяных полях техником, увлекшись экспериментами отца, ставил опыты по химии гидромассы. Жили они с отцом в деревянном доме, от от которого начиналась прорезанная когда-то в лесу широкая просека, ставшая потом первой улицей поселка.
В соседних домах этой же просеки жили одно время Винтер, Радченко и Кржижановский со Старковым. Большая, просторная комната, которая служила Роберту Эдуардовичу и кабинетом, и спальней, и лабораторией, окнами глядела на просеку; балкон и подоконники были заставлены прочными кирпичами торфа, над которыми трудились отец и сын. Иван Классон вспоминал, что в ту осеннюю ночь отец долго расхаживал по комнате, потом улегся, некоторое время по обыкновению читал какой-то французский роман, затем погасил свет. Сколько прошло времени, Иван Классон не знает, он проснулся, когда отец в темноте окликнул его, стал подробно расспрашивать: тщательно ли Иван растирал торфяную массу, делая из нее кирпичи; последовали новые и новые вопросы, затем долгое раздумье Роберта Эдуардовича вслух… Иван Классон рассказывал потом, что отец страстно нуждался в собеседнике, ему хотелось поделиться пришедшей в голову мыслью: качество торфа зависит от того, в какой степени гидромасса подвергалась перемешиванию, растиранию и перерезанию волокон, в последней модели торфососа с одной парой турбинных элементов масса проходила только через две плоскости резания, как бы проскакивала почти без переработки. Роберт Эдуардович вспомнил, что в домашних опытах тысяча девятьсот восемнадцатого года, когда получились очень крепкие кирпичики, торф тщательно растирался для лучшего смешения с соляной кислотой в различных дозировках… На другой же день и в последующие за ним дни были поставлены новые лабораторные опыты с различной длительностью растирания. Идея полностью подтвердилась. Когда на заседании гидроторфистов Р. Э. Классон доложил о результатах опытов, сообщение было встречено аплодисментами. Это дало право современнику отметить: вот один из немногих в России случаев аплодисментов инженеру за техническое достижение!
Друзья Классона так писали об этом периоде борьбы и поисков:
