«Художественно красивая натура Классона, — писал Радченко, — органически не выносила вида человека-торфяника как придатка к машине, прикованного к ней в своей нечеловечески тяжелой работе, и последние четырнадцать лет своей жизни он посвятил поискам, изобретению способа добычи торфа, делающего человека не рабом, а господином машины…»
Практики торфяного дела отлично знали, что, несмотря на видимую простоту и примитивность операций, быть может, ни в одной области техники не было столько разочарований для новаторов, столько напрасно потраченных усилий и средств!..
Инженеры, строившие «Электропередачу», прекрасно видели все несовершенство добычи торфа. Это труд тяжелый, труд сезонный. «Торфяник-рязанец, — писал Кржижановский, — прежде всего крестьянин». Отсюда интересы его бытия. Его тянет «к землице», и поэтому он всегда смотрел и будет смотреть на свою торфяную работу как на неизбежное зло. Наступает крестьянский праздник Петрова дня, и сразу начинается отлив рабочих, срывающий торфяную кампанию при условиях погожего лета. А при сезонной работе с неизбежными перерывами на дожди и на православные праздники по крестьянскому календарю остается всего каких-нибудь шестьдесят полных рабочих дней…
Торфяники были особым народом, со своим укладом жизни, долголетними, передаваемыми из поколения в поколение привычками, нарушать которые не полагалось. Например, существовал неписаный закон: вырабатывать за сезон по восемьдесят рублей на человека (кроме расходов за проезд и питание), и этих денег должно хватить на жизнь до следующего сезона.
На «Электропередаче», для того чтобы добывать больше торфа, решено было повысить сдельные расценки. И вот одним летом, как только торфяники выработали свои восемьдесят рублей на человека, так сразу же всей артелью покинули поле, ушли в свои деревни. Своеобразная психология торфяников, говорил Классон, еще «ждала своего Шекспира». Роберт Эдуардович однажды с веселым удивлением и горечью рассказывал: артель торфяников собралась в путь-дорогу на «Электропередачу», но на вокзале в Москве узнали, что с завтрашнего дня цена железнодорожного билета будет снижена на десять копеек, торфяники протомились целый день на вокзале, дождались снижения, но при этом проели, конечно, гораздо больше денег и лишились своего обычного дневного заработка…
Классон неутомимо искал новые способы добычи торфа; ведь даже самые попытки продлить торфяной сезон были очень трудными и не давали осязаемых результатов.
Нужна революция в технике добычи торфа!
Помню, читал я воспоминания инженеров и техников, работавших с Классоном, и в одном месте рукописи мое внимание привлекли такие строки:
«Красота личности человека неотделима от любви его к природе. Ведь даже бедная природа торфяного болота находила в лице Роберта Эдуардовича поразительного ценителя: к ней он всегда относился с особенной любовью».
Какая громадная сила, сила энергии, скрыта в этом «невзрачном ископаемом», природу которого мы по-настоящему глубоко еще не познали! И классоновский постоянно ищущий ум стремился в новую область — надо овладеть тайной торфа. Но только ли проблема использования местного топлива интересовала инженера Классона? Сама добыча торфа, тяжелая, физически изнурительная работа на торфяных полях, вызывала в нем прямой протест. Люди работают от зари до зари… А какие тяжелые условия работы у «ямщиков»! «Ямщики», наиболее сильные работники артели, стоят по колено в жидкой торфяной залежи и копают торф лопатой. Так всегда было… Неужели же так должно быть и впредь?
Сияющая огнями электростанция, сгусток человеческой мысли и энергии, — и тут же, за порогом, торфяные болота, на которых царит тяжелый, унижающий человеческое достоинство труд. Какой разрыв в технике! И какое привычное, а в сущности покорное отношение к природе!
«Невзрачное ископаемое» взывает к уму человека, требует от инженера дерзкой, далеко загадывающей мысли.
Инженерский девиз Классона: «В тяжком труде машина должна заменить человека».
Роберт Эдуардович выезжает в Данию и Германию и там ищет машины, которые можно было бы использовать на «Электропередаче». Он перебирает зарубежные технические журналы, пытаясь найти ответ на мучившие его вопросы — как устранить тяжелый труд торфяника и обеспечить возможность организации торфяных предприятий любой мощности.
