Трудно было справиться с извлечением пней из карьера.
Нужны были краны, которые будут перемещать торфососы, по громадной площади торфяной залежи. Но где их взять, эти краны? Кругом разруха. О металле можно только мечтать. А краны нужны сейчас, сегодня… Нужно строить! Нет железа — ну что ж, будем делать деревянные конструкции, лишь бы не приостанавливалась творческая работа. Да, да, строить своими силами. Из дерева строить. И построили! И краны некоторое время преотлично действовали! Вот так проявляла себя дерзкая, смелая инженерская мысль.
Совместная работа торфососов и кранов была уже настолько слаженной, что Классон, так долго боровшийся с неудачным применением на пнистых массивах различных машин, мог наконец сказать:
— Наша залежь пнистая, и, кроме гидроторфа, ее ничем не взять!
Еще более сложной оказалась такая операция — транспорт гидромассы на поля сушки. Нужно было думать о каком-то новом, своеобразном решении, приспособленном к особым свойствам гидромассы.
Гидромассу можно было перекачивать по трубам насосами. Однако она оказалась чрезвычайно вязкой.
Раздумывая о свойстве гидромассы заволакивать решетки и забивать узкие трубы, Р. Э. Классон пришел к выводу, что, пожалуй, эту особенность можно использовать и в положительных целях.
«Кровельный скульптор» Яшанов с подручными быстро изготовил достаточное количество труб и фасонов диаметром двести миллиметров из кровельного железа, к которым прикрепили простейшие флянцы из уголков. Собрав эти трубы «впритык» друг к другу, без болтов, пустили по ним гидромассу.
Сначала во все щели труб забили торфяные фонтаны, но потом удивительные свойства гидромассы сказались, щели постепенно забились торфяным волокном, и через некоторое время вся гидромасса уже вытекала в конце трубопровода.
Приближался срок установленного по договору генерального испытания.
Нужно было в течение шести часов работы заполнить определенное число раз большой деревянный бак — аккумулятор, из которого гидромасса после каждого наполнения спускалась в соседний выработанный карьер.
Процесс разлива и сушки гидроторфа проверке не подвергался. Все внимание было сосредоточено на добыче.
Молодые гидроторфисты ломали голову над тем, как обеспечить наверняка благоприятный исход решающего испытания.
Вот тогда и возникла эта мысль — сперва самим провести генеральную репетицию.
— А верно! — воскликнул один из гидроторфистов, дочерна загорелый молодой человек с живыми глазами. — Мы до тех пор не будем уверены с успехе, пока все не испытаем сами. Нужно не только уметь обращаться с машинами, но поработать подольше брандспойтом и слазить в карьер, если мы боимся, что пни нам могут испортить дело. Давайте одну смену поработаем сами, — продолжал он, — одни, без рабочих, и на машинах, и в карьере, тогда действительно научимся работать…
Бригаду подобрали из инженеров и техников Гидроторфа, Решили поработать в ближайшее воскресенье.
В карьер пошли работать инженеры Павел Ефимов и Николай Попченко; к насосу поставили сына Классона Ивана — худенького, черноволосого студента; старый десятник Матвеев Яков Гаврилович взялся направлять струю воды в торфяную залежь.
Испытания начались с утра.
В полдень появился Классон, неожиданно приехавший из Москвы.
Он обошел весь дом, — Роберт Эдуардович занимал в нем только одну комнату, а в других жили молодые инженеры. В доме никого не было. Это его удивило. Куда же делся народ? Ведь сегодня воскресенье!
Классон направился на опытное поле.
Роберт Эдуардович остановился у карьера и, раскланявшись по обыкновению с рабочими, пристально всматривался в их лица, стараясь узнать кого-нибудь и спросить о причине воскресной работы…
Внимание Классона привлек один из работавших в карьере — он стоял чуть не по пояс в гидромассе, энергично освобождая проходы к торфососу.
Классон посмотрел на его черную, мокрую одежду, на потное, залитое торфяной грязью лицо и весело покачал головою. Да ведь это же Ефимов! А это Яков Гаврилович!
— Здравствуйте, Роберт Эдуардович! Вы, видимо, нас не узнали? Мы решили немного сами поработать. — И смеющийся Ефимов начал представлять Классону участников воскресного аврала.
— Вот это мило! — вскричал Классон, протягивая руку молодому инженеру, пытавшемуся уклониться от рукопожатия. — Да будет вам жеманиться, ведь это же не грязь, а благородный торф!
И, цепко захватив грязную руку инженера, Классон крепко потряс ее.
— А я никак не мог понять, почему сегодня работают. И все вы какие-то страшно знакомые… — И широким жестом Роберт Эдуардович вскинул шляпу над головой — так обычно Классон выражал свое восхищение хорошей работой.
А это была работа, настоящая, прекрасная работа!
Смена была успешно доработана, и участники воскресника, вымытые и вычищенные, собрались на веранде, делясь впечатлениями дня.
Классон разливал пиво особым, как он называл — «мюнхенским», способом. Постепенно все дальше и дальше отставляя бутылку от стакана, он вытягивал жидкость в тоненькую струйку, отчего стаканы покрывались хлопьями аппетитной пены, и оживленно говорил:
