Первого мая 1920 года в стране проводился Всероссийский субботник. В этот день рабочие депо начали строительство своего клуба. Когда закладывали фундамент будущего здания, Иван Ефимович положил на первые кирпичи пластинку из баббита. Шлифовал пластинку Андрей Усачев, и он же искусно вырезал за ней:
А чуть пониже:
В этот день Ленин вместе с курсантами работал на субботнике в Кремле и, как вспоминают очевидцы, требовал для себя самую тяжелую и трудоемкую работу.
В депо на Соколиной горе свято чтут традиции первого Коммунистического субботника. Разумеется, все в депо стало иным, выстроены новые мастерские, и только в одном месте остался уголок со старыми канавами для текущего ремонта паровозов.
Ивана Ефимовича Буракова нет в живых, он умер после Великой Отечественной войны. Друзья его рассказывают, что до конца дней своих Бураков не расставался с ленинской книгой, на страницах которой заключена частица его жизни — слесаря и комиссара депо.
И брошюру Ленина — первое издание ее — сберегли коммунисты депо.
Старый машинист Я. М. Кондратьев показал мне потускневшую от времени фотографию. На ней изображен паровоз «ЧН». Если долго и пристально вглядываться, то на площадке паровоза можно увидеть человеческую фигуру. Это, говорит Кондратьев, стоит комиссар депо Иван Ефимович Бураков. Он так и вышел на фотографии — в фуражке, с куском пакли в руках.
Много, много лет прошло с той дружной Коммунистической субботы. А он, Яков Кондратьев, и сейчас все хорошо помнит — и видит депо, канаву, в которой при свете факелов трудились коммунисты и сочувствующие.
— Вот какую силу дал рабочим вольный труд!..
В депо на Соколиной горе рядом с мощным локомотивом я увидел старый паровоз, который выглядел на фоне современного совсем маленьким.
— Это «ОВ», — сказал мне молодой машинист Блаженов, — или, как мы называем, «овечка». Старички, а все еще бегают и трудятся на заводских путях…
На заводских путях, говорят, трудятся и те старые и славные паровозы, выпущенные на первом Коммунистическом субботнике: V-504, ЧН-7024, ОВ-358.
Однажды, читая Ленина, я встретил те самые два слова, которыми слесарь и комиссар депо Иван Бураков в самое тяжелое, трудное время воодушевлял своих товарищей по работе. В XXXV Ленинском сборнике напечатан набросок плана речи Владимира Ильича, над которым он работал в мае 1921 года, предполагая выступить на съезде профсоюзов.
Ленин записал в этом плане:
«…дело коммунизма в России будет
Двадцать первый пункт гласит:
«Дисциплина трудовая, повышение производительности труда, организация труда, увеличение количества продуктов, беспощадная борьба с разгильдяйством и бюрократизмом».
И последним, двадцать вторым пунктом записано Лениным кратко, уверенно:
«Сим победиши».
Удивительную историю одного портрета, сотканного русскими ткачами, мне рассказали на «Трехгорке».
В начале тридцатых годов по рисунку фабричных художников выткали на жаккардовских станках портрет В. И. Ленина.
В те же годы побывала на «Трехгорке» делегация зарубежных трудящихся, и одному из делегатов рабочие подарили ленинский портрет на ткани. Делегат-француз бережно завернул ленинский портрет в листы бумаги и спрятал его в боковой карман, у сердца.
А много лет спустя, уже после войны, приехали в Москву новые гости из капиталистических стран. Побывали они и на «Трехгорке». Один из делегатов, черноволосый итальянец, поведал краткую, но волнующую историю портрета Ленина, сотканного в России и какими-то судьбами попавшего на север Италии, к партизанам, к воевавшего с ними против Муссолини и Гитлера.
Итальянца спросили: а не может ли он сказать, какая была плотность материи у портрета, особенности переплетения нитей, и не заметил ли он внизу, у самого края портрета, инициалы художника-ткача? По этим приметам можно будет определить, где ткался портрет. Но итальянец не мог рассказать таких подробностей. Он только помнил, что портрет был соткан из черных и белых нитей, а в самом низу было выведено красной краской: «Вива Ленин!» Больше никаких подробностей он не знал, но в одном он и его товарищи партизаны были твердо уверены: портрет из России.
Наши рабочие стали думать, где же могли выткать этот портрет. Вспомнили, что приблизительно в то же время, что и на «Трехгорке», портрет Ленина делали и на другой московской фабрике. Но там он был многокрасочный, на шелку. А у трехгорцев тканевый, в две краски. Одно смущало рабочих: каким образом ленинский портрет попал в Италию — ведь дарили его французу. И на это итальянец ничего не мог ответить. Он только засмеялся и взмахнул руками, будто крыльями, — мол, Ленин шагнул через горы.
По всем признакам это был портрет, сделанный когда-то на «Трехгорке». «Наш, конечно же наш!»
