Полковник Чапаев ушел от командующего артиллерией во втором часу ночи. Прежде чем сесть в машину, он позвонил в штаб бригады, велел вызвать командиров полков и дивизионов. Когда он добрался до старой мызы в лесу, было уже четверть третьего. Артиллерийские офицеры ждали его. Полковник был в темно-зеленом комбинезоне, связка свернутых в трубку чертежей, которые он держал под мышкой, делала его похожим на инженера-строителя. Он вошел быстрым, сильным шагом, и по оживленному лицу его офицеры поняли: час наступления близок.
Чапаев распахнул сложенную вдвое карту-схему, прикрепленную на фанере. Она вся была исчерчена. Это был проект боя огнем — сложное, тонкое искусство артиллерийской мысли. График артиллерийского прорыва обладал безукоризненной четкостью, он был выверен с точностью до тысячной доли секунды: высшая математика расчетов освещалась внутренним светом вдохновения. Да и чем иным, если не вдохновением, была вся подготовительная, полная риска работа, которую совершили начальник разведки со своими звукоулавливателями, командиры дивизионов и штабные офицеры? Они создали полную, ясную картину артиллерийской обороны противника на главном направлении удара наших войск, их данные легли в основу таблицы огня.
Современный наступательный бой — это конвейер множества усилий, строго рассчитанных во времени и пространстве. Все звенья боя — главные и второстепенные — должны быть четко пригнаны друг к другу. В этом — искусство взаимодействия. Таблица прорыва долговременной немецкой обороны впитывала в себя все элементы наступления. На этой таблице запланирована была работа полковника Чапаева и его артиллеристов. Его пушки тяжелой мощности должны были ударить в самое сердце немецкой обороны — разрушить и подавить все живое и мертвое в полосе противника, металл и бетон укреплений, штабную связь и огневую систему.
Во все времена, тем паче в современную войну, артиллерия является действенной помощницей всех других родов войск. Производя в рядах противника материальный ущерб и нравственное потрясение, артиллерия, действуя в интересах других родов войск, по образному выражению Драгомирова, «подготовляет им минуту для ударов». Для того чтобы найти и создать эту единственно верную и точную минуту для удара, нужно было провести большую, трудоемкую работу. Успех прорыва во многом зависел от того, насколько полно наша артиллерия сумеет выявить артиллерию противника — и не только огневую систему первой линии обороны, но весь комплекс огня, которым располагали немцы на участке наступления. Вся артиллерийская мысль фронта решала эту задачу в условиях подвижных военных действий: кончалась одна фаза наступления, накапливались силы для нового. При этом трудность состояла в том, чтобы не привлекать внимания противника к предполагаемому главному направлению удара.
Цепочка звукоулавливателей придвинулась к линии фронта, вплотную к переднему краю проник пост-предупредитель. Ни один вражеский выстрел не ускользал от внимания «звукачей». Все фиксировалось, наносилось на карту, тончайшая аппаратура вычерчивала кривую звука и волны. Цель засекалась звуком при одной погоде, а в день прорыва могла быть другая погода, поэтому нужно было учесть разницу в температуре воздуха, в силе ветра и выбрать так называемую систематическую ошибку. Аэростаты наблюдения, самолеты-корректировщики, разведчики день за днем, час за часом искали и уточняли данные для стрельбы, топографически привязывали найденные цели. В четырехкилометровой полосе прорыва были засечены все батареи противника. Но картина еще не была полной, еще оставались белые пятна. Чапаев по ряду признаков определил, что противник в эти дни не раскрыл полностью своих карт, что он, естественно, кое-что припрятал в глубине обороны, хитрит и выжидает… Нужно было быть очень осторожным, чтобы суметь отличить истинное местонахождение немецких батарей от тех кочующих орудий, которые блуждали по фронту, пытаясь ввести наших артиллеристов в заблуждение. Точность — вот что было решающим фактором в этой многогранной работе мысли, наблюдений, выводов.
И пришел день, когда мощные гаубицы и боеприпасы на тягачах, когда все сложное хозяйство тяжелой артиллерии должно было в очень короткие сроки выдвинуться к переднему краю, освоить новые огневые позиции. На этом этапе борьбы элемент скрытности играл свою большую, важную роль. Работа мысли, сложные расчеты, вся сумма точных данных могла рухнуть в случае, если противник обнаружит до начала наступления скопление наших батарей. Эти бессонные часы перед битвой были для полковника Чапаева самыми тревожными.
Он побывал на батареях Аврамяна, наносивших удар в центре прорыва. Зеленые стволы пушек тускло отсвечивали во тьме осенней ночи. Они были чуть подняты вверх над притихшим лесом. Лунный блик запутался в маскировочной сетке, натянутой над мощной гаубицей. Свесив ноги в окоп, у пушки сидели артиллеристы.
Один из артиллеристов, старый солдат с выскобленным до синевы жестким подбородком, подойдя к полковнику, отрекомендовал себя его земляком.
— Из Вязовки мы, — сказал он.
