Гусаковский сказал «Западный Буг», и я тотчас вспомнил, как в июле сорок четвертого года при прорыве немецкой обороны на Буге весь фронт облетело имя Гусаковского, скромное имя офицера-танкиста. Первым вырвался к Бугу, форсировал реку и потянул за собой всю армию офицер Гусаковский, которому по плану боя была отведена вспомогательная роль.
Что это было — слепая удача, минутное счастье? Шла война: за Бугом — Висла, за Вислой — Одер, за Одером — Шпрее, — и на всех решающих этапах наступления мы встречали имя Гусаковского.
Откуда же взялись силы у командира танковой бригады Гусаковского, что его питало творчески, кто заронил семя героизма в его душу?..
По своему возрасту он принадлежит к тому поколению, которое принято называть поколением тридцатых годов.
Вспомните эти годы, тридцатые годы… В недрах буржуазного общества всплывал тревожный вопрос о судьбе молодого поколения. Политики и философы, писатели и публицисты всего мира пытались разгадать облик молодого человека двадцатого века — его грядущие пути, его думы и мечты.
«Кто их бог? — с тревогой спрашивала американская писательница Мэксин Девис в книге «Потерянное поколение». — Кто владеет умом, сердцем, воображением молодого поколения?.. Требуется герой. Если бы подобное объявление было помещено в газетах, то вряд ли нашелся бы кандидат, который мог бы оправдать ожидание американской молодежи. Наше молодое поколение осталось без героев. У нас ощущается недостаток в людях, которые могли бы своим героизмом пленить воображение молодежи».
Кто владел умом, сердцем, воображением Иосифа Гусаковского, простого советского юноши из белорусского села Шаевка, что на реке Волчес?..
И он, Иосиф Гусаковский, в юности в одном из своих школьных сочинений писал, что для него существует только один путь — путь большевика, творца новой жизни. Воздух нашей страны пропитан был силой созидания: это было время великих перелетов, могучего строительства в степях Сталинграда и у горы Магнитной, время дерзких мечтаний.
Когда юноша из белорусского села Шаевка, оглянувшись на повороте дороги, мысленно прощался с родными избами, крытыми соломой, с речкой, блестевшей на солнце, с придорожной ивой и потемневшим ветряком, когда, спустившись с холма, он вышел на большую дорогу, направляясь в город, в его деревянном сундучке, закинутом за плечи, лежали чистая косоворотка с голубыми цветочками по вороту, пара чеботов и тетрадка с записями стихов любимых поэтов и краткой биографией Феликса Дзержинского — большевика, который не умел наполовину ненавидеть или наполовину любить. Гусаковский добрался до Ленинграда и вступил добровольцем в Красную Армию. Его тянуло в кавалерию, может быть, потому, что отец когда-то служил в драгунах. В 59-м кавалерийском полку он обрел друзей; здесь он окончил полковую школу, здесь формировался его характер молодого командира.
Он искренне был уверен, что из всех родов войск нет лучше кавалерии. И Гусаковского поразило и страшно обидело, когда в один прекрасный день его, командира кавалерийского взвода, решили перевести в танковую школу. Он был молод, горд и самолюбив. Ему казалось, что полк рад сплавить, отдать его, страстного и убежденного кавалериста, в какой-то безвестный род танковых войск. Это было в тридцать первом году, на заре нашей «танковой юности». Весь охваченный горечью обиды, он вошел к начальнику штаба полка и, сдерживая себя, молча ждал, когда ему вручат документы. В штабе находился еще чужой командир в форме танкиста.
— Вот, — сказал начальник штаба, представляя Гусаковского командиру-танкисту, — отдаем вам самого лучшего конника. Кавалерист с головы до ног! Характером кавалерист — смелый, дерзкий и горячий…
И, увлекшись, он стал рассказывать, как на кавалерийских состязаниях командир взвода Гусаковский легко, красиво и точно взял двадцать два препятствия. Вот какой это кавалерист!
«Но тогда почему вы отсылаете меня к танкистам? — думал молодой командир взвода. — В чем я провинился, почему вы отрываете меня от кавалерии?..»
И надо полагать, что командир-танкист прекрасно понял его настроение: хмурый вид Гусаковского убедительно говорил, что с ним происходит. Он стал убеждать молодого кавалериста в том, что будущее принадлежит танкам. А что касается воинского характера, говорил он, то у кавалеристов и танкистов много сходных черт: это люди с горячей кровью.
С тяжелым сердцем простился Гусаковский с друзьями по полку, простился с гнедой кобылой Резвой, которая долго шла за ним по двору, тычась мордой в плечо, точно чуяла, что больше не увидит своего молодого хозяина с жестко-ласковой рукой.
