— Правило шахматной игры, — сказал Катуков, — гласит: решение, которое вы принимаете в момент игры, должно быть таким, чтобы вам даже в голову не приходила возможность другого решения. Это значит, что существующая возможность психологически должна сразу же производить впечатление полного достижения. Вот так и в танковом бою, — продолжал командующий, — перед боем взвесь все шансы и, как хороший шахматист перед ходом, продумай все варианты. Никогда не считай противника глупым, помни, что каждый бой может принести новый маневр врага. Противник не спит, поэтому всегда будь готов встретить любую неожиданность и найти правильное решение. Когда же твое решение уже принято, сделай все, чтобы оно было реализовано полностью.
Разговор этот происходил в начале июля сорок четвертого года в прифронтовом украинском селе. В саду под яблонями, — кто на скамьях, а кто просто на земле — сидели командиры бригад, которым предстояло принять участие в крупной операции — ударом через Западный Буг потрясти немецкую оборону, совершить дерзкий смелый рейд в сотни километров.
Победа рождается на поле боя. Истоки победы берут свое начало в душе человека, созревают в бессонные ночи, в дни напряженного труда, предшествующего наступлению.
Помню, в эти дни перед новыми боями, когда на фронте царило затишье, генерал Катуков беседовал с группой командиров. В лесу было душно, как всегда перед грозой. Сам Катуков только что вернулся из штаба фронта. По лицам офицеров он понимал, что их занимает один вопрос: «Когда же?»
На все вопросы он сдержанно отвечал: учеба, учеба, учеба!
Боевая учеба с этого дня еще более усилилась: солдаты и офицеры были заняты по двенадцати часов в сутки.
По обе стороны линии фронта шла невидимая война нервов. У немцев нервы были явно не в порядке. Это замечали бойцы переднего края, это ощущали наши офицеры, работавшие в тиши ночей над данными разведки.
Душные ночи, жаркие дни, седая едкая пыль, покрывшая придорожные ветлы, только увеличивали и нагнетали атмосферу тревоги. Немецкие «рамы», горбоносые самолеты, часами висели над нашими лесами, кружились над дорогами, искали следов подготовки русских к наступлению. Но дороги у русских были пустынными, только изредка пропылит штабная машина. Спустившись пониже, немецкие летчики могли бы собственными глазами убедиться в том, что у русских царит тишина, больше того, кое-где даже попыхивали самовары и артиллеристы преспокойным образом пили душистый чай с лесной ягодой.
Обстановка на фронте определялась одним словом: затишье. Но это было затишье перед бурей. Днем ни один грузовик не смел показаться на фронтовой дороге — таков был приказ по армии. Вся сложная и трудная работа по созданию материальных запасов, по обеспечению наступления велась ночью. Машины шли без фар, выдерживая интервалы, — только земля вздрагивала и гудела. Потоки грузов шли в леса, могучие самоходные пушки, танки и артиллерия короткими бросками, точно волны, накатывались к линии фронта, к переднему краю. Лавина техники стягивалась в узлы на главной оси наступления. В войсках, стоявших на переднем крае, и во вторых и третьих эшелонах велась энергичная учеба, с максимальным упором на наступательные действия.
В свободное от учебы время в бригаде даже устраивались шашечные турниры, а иногда и футбольные матчи. В сосновом лесу высоко над кронами деревьев была натянута маскировочная сетка, скрывавшая волейбольную площадку от немецкой авиации.
Настал период непосредственной подготовки. Все больше становился круг лиц, вовлеченных в эту ответственную работу.
Гусаковскому на первом этапе прорыва отводилась скромная, вспомогательная роль. Он должен был силами своей бригады обеспечивать фланг корпуса, наносящего удар на главном направлении.
Идея стремительного маневра в междуречье с быстрым выходом к реке была запечатлена в планах будущего сражения. Позже, в бою, нам довелось увидеть две карты: над одной работал генерал, над другой — командир бригады. Стрелы наступления на карте командующего устремлялись далеко вперед, время и пространство исчислялись многими сутками и километрами. Карта командира бригады жила задачей первого дня сражения. Каждый участник этой битвы, действуя в пределах поставленной ему задачи, должен был подняться, так сказать, на ступеньку выше и думать в более широких масштабах — должен был видеть, что предстоит делать и сегодня и завтра.
Стрелы на карте вели через Буг.
Ввод в прорыв — это в какой-то степени решение задачи со многими неизвестными. В том, как создается, как творится победа, как возникают возможности этой победы, есть свои глубокие и тонкие законы, подчас не укладывающиеся в обычные рамки.
По опыту боев Гусаковский прекрасно знал, что сколько бы ни дано было времени на подготовку к операции, как бы ни были отработаны все детали плана, вряд ли все предусмотришь. Но чем меньше в замысле операции «белых пятен», тем лучше для будущего.
