Эта августовская ночь в лесу на берегу Вислы, разговор с командующим армией о характере офицера танковых войск остались в моей памяти и вновь всплыли спустя несколько дней при встрече с полковником авиации, летчиком-истребителем Покрышкиным. Все эти дни над Вислой сражались и прикрывали танки и пехоту Покрышкин и летчики его полка. Судьба ни разу не сводила вместе полковника авиации Покрышкина и танкиста Гусаковского. А между тем их объединяла одна могучая сила — сила творчества. Когда в Тарнобжеге, близ Вислы, Александр Покрышкин знакомил меня со своей формулой воздушного боя: высота, скорость, маневр, огонь; когда я увидел чертежи созданных им и проверенных в бою приемов воздушных маневров, то вспомнил тотчас маневр бригады Гусаковского. Формула боя летчика-истребителя и маневр офицера-танкиста жили одним дыханием, пронизаны были одним светом — светом творческой мысли.
Там, за Вислой, Гусаковский узнал, что правительство удостоило его высокого звания Героя Советского Союза. Это была его первая Золотая Звезда. Впереди, на берлинских рубежах, его ждала вторая Золотая Звезда… А до нее — изматывающие бои, танковые сражения, требующие высокого напряжения всех нравственных сил.
И за Вислой же ему вручили медаль «За оборону Москвы». Это как бы служило началом ответа: что же он сделал существенного? От Волоколамского шоссе, от маленькой пяди земли на подмосковном рубеже, от тех грозных и мучительных дней, когда решалась судьба Родины, судьба Иосифа Гусаковского, шла единая суровая нить войны к Днестру и Висле…
Двенадцатого января сорок пятого года полковник Гусаковский радиограммой был вызван на командный пункт армии. Он не знал цели вызова и мог только догадываться: по-видимому, пришел долгожданный день наступления.
В военной биографии командира танковой бригады этот день на командном пункте, где офицеры как бы благословлялись на предстоящие бои, утро новой битвы, начатой 14 января, и вся наступательная операция от Вислы до Одера занимают первенствующее место. Мировая печать писала о январском наступлении Красной Армии как об одной из наиболее блестяще разработанных военных операций.
«Взаимодействие отдельных русских армий превосходно, — писала в те дни одна из иностранных газет, — кажется, что инженер сидит за пультом, нажимает кнопки, а фронт наносит удар за ударом».
Стройность замысла, четкость и гибкость всех звеньев операции являлись результатом большой, кропотливой подготовительной работы, которой охвачены были все — от командующих фронтами до рядовых солдат. Поражают масштабы операции: пятьсот семьдесят километров наступления. Это по прямой — от Вислы до Одера. Но война идет извилистыми путями. Для того, чтобы только возникла возможность такой грандиозной по размаху и деловитости операции, требуется зрелость военной мысли. Армия, ее солдаты, офицеры и генералы должны мастерством своим и духом соответствовать высокому уровню задуманной операции.
Гвардии полковнику Гусаковскому выпало на долю счастье участвовать в этом наступлении. Даже зная на первых порах только узкую часть боевой задачи, он острым военным глазом мысленно предугадывал направление удара, решительность целей, новизну решений.
Если бы Гусаковский мог мыслить только от сих и до сих, вряд ли он был бы в числе тех командиров передовых отрядов, которые первыми идут в прорыв. Инициатива нужна в любом бою. Но в этой наступательной операции, продолжавшейся без интервалов почти двенадцать суток и развернувшейся на больших пространствах, инициатива была решающим слагаемым победы.
Еще в дни подготовки к наступлению Гусаковский глубоко ощутил масштабы операции, перед ним открывался широкий горизонт действий танков на оперативном просторе. Он видел, как в напряженной работе, в бессонные ночи, возникают идея и замысел операции, как созревают истоки будущей победы.
В день выхода танков на исходные рубежи спидометры всех машин были переведены на ноль. Ночью танки передовых отрядов скрытно перебрались через Вислу и сосредоточились в лесу на плацдарме близ Варшавы. Сам лес с его густыми, мохнатыми елями больше походил на огромный гараж: под каждым деревом стояли мощные танки и самоходные орудия.
В лесу на командном пункте Гусаковский встретил знакомых командиров из своей армии и из соседней. Подошел один полковник и, пожимая руку, весело воскликнул: «Живой? Очень, очень рад!» Гусаковский смутился. Где-то он видел этого прихрамывающего полковника, может быть, даже вместе служили, но где — он никак не мог припомнить.
— А Рудню помнишь? — сказал полковник.
И Гусаковский радостно вскрикнул: «Рудня!..» Ну конечно, там он воевал с этим полковником, который был тогда комбатом и славился своим голосом. Как он пел любимую всей бригадой песню танкистов!..
