— Желание — это что-то невероятное. Одно желание порождает другое. Я хотела стать его женой, только об этом и мечтала, но теперь, когда это свершилось…
Риса немного смутилась, а потом отчеканила:
— Я хочу стать мамой… Я слишком многого хочу, — добавила она, съежившись. — Я не знала, что настолько требовательна. Даже немного страшно.
Пока я пыталась подобрать слова, раздался телефонный звонок. Риса пошарила в сумке.
— Это Хироюки. Извини, я отвлекусь.
Риса встала и вышла на улицу, держа телефон в руке. Я осталась сидеть в растерянности. Так жениха зовут Хироюки…
Риса всегда была такой. Вечно строила из себя страдалицу и в итоге получала все самое лучшее. Абсолютная мне противоположность. Почему мы с ней стали лучшими подругами? И лучшие ли мы подруги вообще? Почему поладили? Почему всегда были вместе? Что мне нравится в Рисе?
Я бы не стала вот так оставлять друга, чтобы ответить на звонок.
— Я бы никогда не заставила себя ждать, — тихо пробубнила я, и тут из-за спины раздалось извиняющееся: «П-простите». Я обернулась и увидела баристу с кувшином в руке. Похоже, он как раз подошел, чтобы подлить воды.
— Ой, это я не вам…
Бариста поклонился и наполнил стакан. Он словно только что вышел из ванной. Чистое улыбчивое лицо. Молодой. Вроде одного возраста с воспитательницей Эной, которая работает у нас второй год. От него веяло достоинством и благородством — будто чем-то из прошлых веков.
— Со мной сидела подруга, которая прямо посреди разговора вышла, чтобы ответить на звонок. Я немного разозлилась, — оправдалась я, но бариста, поставив кувшин, улыбнулся:
— А мне кажется, что очень тактично выйти из заведения, чтобы не беспокоить остальных гостей.
Я оторопела. Неужели то, что я считаю возмутительным, вполне себе разумно с точки зрения другого человека?
— Я всегда старалась идти прямо по выбранному пути и хотела, чтобы остальные поступали так же… Наверное, я где-то ошиблась.
— Хм… Думаю, что лучше стараться идти по дороге, полной крутых поворотов, чем по прямой.
Когда он сказал это, я невольно вспомнила тот марафон. Риса побежала так быстро, едва впереди показалась цель. Тогда у дороги стоял учитель математики. Помню, он был худым и с поразительным высокомерием глядел на школьников. На переменах он смотрел на нас с Рисой и, проходя однажды мимо, сказал ей:
— Ты плохо влияешь на Ясуко. Прекратите общаться.
Услышав это, Риса лишь усмехнулась. Но если подумать, с тех пор она никогда не появлялась рядом со мной в присутствии учителя математики. Я тогда не приняла эти слова так близко к сердцу. Может быть, потому, что считала его идиотом, который совершенно ничего не понимает. Но Рису он наверняка очень сильно ранил. Потому она бежала так быстро — чтобы отдалиться от меня. А я не поняла такой простой вещи. Идиотка здесь только я.
— Сложно поставить себя на место другого…
— Да. Однако даже если вы ошибетесь, по крайней мере, это даст человеку понять, что он вам небезразличен. К тому же всегда интересно узнать его мысли, — ответил брариста и, словно вспомнив что-то, тепло улыбнулся.
Простой парень. И такой прямолинейный. Я улыбнулась и сделала глоток воды.
— Желаю, чтобы у вас все сложилось с человеком, который вам интересен.
Бариста густо покраснел, когда я произнесла это.
Риса вернулась.
— Прости. Просто сегодня утром бабушка Хироюки упала и, кажется, сильно ударилась. Мы подозревали у нее перелом, но после осмотра в больнице выяснилось, что это всего лишь ушиб. Она поправится, если два дня будет соблюдать покой. Я беспокоилась, потому что бабушка живет одна… Хорошо, что обошлось.
Вот оно что. Действительно, для такого звонка стоило выйти.
— Ничего, что ты не с ними?
— Нет, Хироюки договорился с близким другом, поэтому отпустил меня. К тому же я сама очень хотела встретиться с тобой, Ясу.
Риса простодушно улыбнулась, успокоившись. Я восхищалась тем, что она всегда могла честно рассказать обо всем.
Меня многие не любили со времен учебы. Точнее, держались на почтительном расстоянии и побаивались. Несмотря на это, всегда просили быть старостой. Они даже не выдвигали кандидатов — учитель просто указывал на меня. И раз уж меня назначали, то я выполняла свои задачи. Поэтому все сторонились. Я не понимала, что плохого в том, чтобы следить за тишиной во время уроков и расписанием уборки класса.
У меня был небольшой опыт отношений, но все мужчины, уходя, говорили: «Я не могу расслабиться рядом с тобой», «Я не хочу постоянно следовать правилам».
Однако Риса была другой.
Наивная, плаксивая, она не могла постоять за себя. При этом не избегала и не боялась меня, а искренне обращалась: «Ясу, Ясу. Мне спокойно, когда Ясу рядом. Я все что угодно могу сказать, если Ясу рядом. И еще Ясу никогда не станет говорить за спиной. Она никогда не солжет».
Очень похоже ко мне привязываются дети. Даже те из них, которые не улыбаются людям в ответ на их умиление, удивительным образом тянутся ко мне. Поэтому я и хотела работать с детьми. Я хотела научить их не сворачивать с выбранного пути. Потому что мне было тяжело находиться среди лицемерных взрослых.
