За соседним столиком раздался стук вилки о тарелку. Риса отвернулась и продолжила:
— Тебе повезло. У тебя есть работа. И ты занимаешься любимым делом. У воспитателей детских садов хорошая репутация, и чем старше они становятся, тем больше к ним доверия. А я внештатный сотрудник. У меня нет особых навыков и квалификации, и я каждый день переживаю, что меня в любой момент могут уволить.
Мне и раньше такое говорили. Мол, хорошо иметь работу. Всегда есть кусок хлеба. Хорошо получать деньги за то, что веселишься с детьми. И это совсем не смешно. Вы очень ошибаетесь, если думаете, что после того, как мы с детьми споем песни под пианино и повеселимся, работа заканчивается. Возможно, вы не поверите, но иногда мне приходится засиживаться до поздней ночи дома. Новые сотрудники, стоит им прийти, тут же увольняются. Очень много времени отнимает работа с жалобами и запросами родителей, а не с самими детьми.
Раньше я делилась этим только с Рисой. И была в шоке, когда услышала подобные слова от нее. Хотя ненавистную ей работу внештатного сотрудника она получила благодаря связям своего дяди. А я свою — благодаря усердной учебе, тщательному поиску и собственным силам. И я не хотела, чтобы мне говорили, как мне повезло. От накатившей злости я упрекнула Рису:
— Ты либо получаешь, либо не получаешь специальность. Почему бы и тебе не начать сейчас чему-то учиться? А убегать от этого всего в брак — глупо.
— Все не так… Я его…
— Он в процессе развода, значит, еще женат. Это же безнравственно. Ты, случаем, не попалась на удочку брачного афериста?
Риса помолчала, а потом с легкой грустью улыбнулась:
— Я так и знала, что ты не поймешь.
Я согласилась и больше ничего не говорила.
Я не просто не понимаю, я даже не хочу понимать. Вот как я думала. Она тоже не понимает меня. Хотя и у меня есть проблемы.
С той неприятной встречи мы больше не созванивались.
Спустя год после нашей перепалки в ресторане Риса прислала мне новогоднюю открытку с одним предложением: «Он развелся». «Не может быть!» — так я отреагировала. Я считала, что ничего не выйдет. Я не могла позвонить ей после того, что она мне сказала, поэтому оставила открытку без ответа. Мне стало интересно, но очень странно было отвечать что-то вроде: «Хорошо, что он развелся».
Когда наступил октябрь, Риса позвонила сообщить, что они женятся, и мы все-таки помирились. Спустя время мне пришло приглашение на свадьбу, и Риса уточнила в электронном письме, приду ли я. И вот сегодня мы встретились в кофейне. Через хорошо вымытое окно виднелись кружащиеся на ветру опавшие листья.
— Из четырех вещей я подобрала три. Из старого — жемчужное ожерелье мамы, из нового — кружевной платок, из взятого взаймы — длинные перчатки сестры, которые она надевала на свадьбу. Не могу определиться только с голубым.
Голубое. Довольно сложно представить что-то голубое, что будет сочетаться с белым свадебным платьем. Я подумала о предсвадебной тоске[5], но тут же одернула себя. Не подозревая о моих ужасных мыслях, Риса чуть придвинулась и прошептала:
— Надо надеть эту вещь туда, где никто не увидит. За границей популярно цеплять голубую ленту к поясу для чулок.
— К поясу для чулок?
— Да, но я никогда не видела его на самом деле.
Риса покраснела. Хотя в этом предмете нет ничего непристойного, Рисе явно было неловко.
— Разве не здорово попробовать впервые надеть пояс для чулок? — улыбнулась я, на что Риса замахала руками.
— Нет. К тому же голубой — это не самый любимый мой цвет. Он какой-то холодный.
— Да? А мне нравится. Он создает впечатление чистоты и благородства.
— На тебя это похоже, Ясу.
Риса тяжело вздохнула. Возникла неловкая пауза, от которой мне стало не по себе. Мы обе вспомнили тот момент, когда поссорились. Некоторое время мы молчали, не глядя друг на друга. Я допила свой кофе с молоком и даже осушила стакан с водой.
Риса первая решила нарушить тишину.
Сделав глоток черного чая, она медленно произнесла:
— Тогда я, кажется, сказала, что тебе не понять.
— Ага.
— Прости, что поступила так подло. Я очень переживала.
— Ничего.
— Я всегда считала тебя потрясающей. Ты еще в старшей школе делала только то, что хотела, и не сходила с выбранного пути. А я все время блуждаю: то иду окольными тропами, то сворачиваю с дороги… У меня не было того, что заставляет сгорать изнутри от желания. Я глупая, так что не знаю, как правильно выразиться, но это что-то нам неподвластное. Желание что-то делать, желание чего-то конкретного, желание стать кем-то — все происходит по воле вселенной.
Я была поражена. Я впервые видела Рису такой уверенной в своих словах. Сидящий за стойкой мужчина со спортивной газетой мельком поглядывал на нас. Риса слишком воодушевилась, поэтому я постеснялась сказать ей, что она была слишком громкой.
— Но я… Когда я встретила его, то впервые подумала, что очень-очень хочу быть с ним. Возможно, это противоречит моральным нормам, но я захотела во что бы то ни стало выйти за него замуж. Ни за кого другого.
Ее глаза сияли. Словно ею действительно управляла сама вселенная. Я не понимала, о чем она говорит.
