Каждое утро Ральф надевает оранжевый фартук и приступает к работе, напевая себе под нос. Ветчина, лист салата, помидор, копченый лосось. Крупно нарезанные вареные яйца он щедро поливает майонезом и добавляет чуточку горчицы. «Какие посетители будут сегодня?» — предвкушает Ральф, стоя в лучах утреннего солнца.
Совсем скоро ему исполнится сорок, но он выглядит старше своего возраста: всему виной выпуклый живот, редкие волосы и любовь к странным шуткам. Он обязательно громко крикнет клиенту: «Хорошего дня!» — и подмигнет. Австралийское good day означает «добрый день» или «желаю хорошего дня». Человеку, слышащему эти слова, обязательно становится хорошо, как если бы он оправился от простуды. Наверное, потому, что он действительно чувствует: Ральф дорожит им. Его улыбка всегда наполнена искренними эмоциями.
Ральф не был женат. И возлюбленной у него тоже не было… И все же
Хозяйственному Ральфу не доставляла хлопот одинокая жизнь, но, когда на веранде распускались цветы, ему становилось грустно, что рядом нет человека, которому он мог бы сказать: «Смотри!»
«У Ральфа» изначально была булочной, которую держал его отец. После окончания школы Ральф устроился в банк, но три года назад отец открыл заведение побольше в центре города, поэтому Ральф уволился и унаследовал эту лавку.
Распоряжаться деньгами ему нравилось. Однако сейчас, когда клиенты стали ему как друзья, когда он говорил что-то вроде: «Сегодня помидоры такие блестящие, настоящие красавцы», «Становится жарко, поэтому запасемся-ка холодным лимонадом», «Не изменить ли немного дизайн салфеток?», он работал как чувствует, не оглядываясь на цифры, и не мог не наслаждаться такой жизнью. Можно сказать, это было ему по сердцу. Хотя опыт работы в банке и ведение счетов очень пригодились.
Оранжевый стал фирменным цветом и Ральфа, и закусочной. У него было одно воспоминание о нем.
Три года назад, когда он еще работал в банке, в соседней квартире жила Синди — девушка, которая ему нравилась. Красивая и умная, Синди, кажется, была младше Ральфа лет на пятнадцать, и он не знал, кем она работает. Но когда Синди открывала дверь квартиры или окно в жаркие дни, оттуда доносился приятный сладкий аромат. Вдыхая его, Ральф наполнялся спокойствием и не мог не жмуриться от удовольствия. Цветы, духи или фрукты — что угодно из перечисленного и в то же время ни то, ни другое, ни третье, но этот запах манил. Однако если Ральф сталкивался с Синди у входа в дом или на тротуаре, он не спрашивал о том аромате, а лишь глупо шутил, в ответ на что она постоянно смеялась.
Одним зимним утром, когда Ральф выходил из квартиры, отправляясь на работу, он увидел, как Синди завязывает шнурки на ботинках.
— Привет, Ральф.
Не вставая, она взглянула на него и одарила чистой и искренней улыбкой, напоминающей только что расцветший лотос. Сильно растерявшись, Ральф только и смог сказать:
— Так рано уходишь сегодня.
— Да, чтобы успеть на автобус. Ты до станции?
Синди поднялась и как ни в чем не бывало пошла рядом с ним. Сначала Ральф хотел сказать что-то забавное, но ему стало так неловко, что он не проронил ни слова. Поэтому Синди разрядила атмосферу вопросом:
— Слушай, я тут вспомнила психологический тест. Какой цвет тебе нравится?
Вопрос сбил Ральфа с толку. Однако, словно зачарованный сладким ароматом, ласкавшим его обоняние, он ответил:
— Оранжевый.
— Почему? — невинно спросила Синди, склонив голову набок.
Ральф улыбнулся и продолжил:
— Потому что это веселый цвет. Он не настолько претенциозный, как красный, не такой освежающий, как желтый. Он дарит ощущение бодрости и радости — словно сердечно приветствует тебя.
Синди захлопала ресницами, а затем улыбнулась:
— О, вот оно как? Из этого можно понять, каким ты хочешь быть. Ответ заключается не в том, какой цвет ты выбрал, а в причине, по которой он тебе нравится. Слушай, Ральф. Вот ты сейчас сказал «оранжевый», но не думаю, что ты хочешь таким стать. Ты
Синди произнесла это с особым удовольствием. Ральф раздумывал, как бы ей ответить, но не находил слов. Пока он так усердно перебирал их, что у него на лбу выступил пот, они с Синди уже дошли до автобусной остановки.
Синди остановилась, а Ральф молча пристроился рядом, не желая уходить. Но тут приехал автобус. Надо было что-то сказать. Однако заговорила в итоге Синди. Тихо, но отчетливо она произнесла:
— Оранжевый — мой ориентир.
Что? Ориентир? О чем это она?
— Пока, мистер Оранжевый.
Не дожидаясь ответа Ральфа, она зашла в автобус и уехала. С тех пор они не разговаривали, а через неделю он узнал от другого жильца, что она переехала.
Не прошло и полугода, как Ральф стал работать в закусочной. В то же самое время было решено снести дом. Все-таки здание изрядно обветшало.
Когда он узнал об этом, в голове промелькнула мысль: «Синди же не узнает, где я живу, если вернется». Этот дом был единственным связующим звеном между ними.
