Ральф сожалел. Лучше бы он сказал ей что-то тогда, а не стеснялся. Лучше бы признался ей в любви, пусть даже она осталась бы без ответа. Если бы он смог встретить Синди снова, то на этот раз точно признался бы.
Вслух он говорил себе: «Эй, да все в порядке» — и улыбался. А оранжевый, который она назвала ориентиром, решил сделать фирменным цветом.
На самом деле и оранжевая витрина, и оранжевая вывеска, и оранжевый фартук оказались верным решением. Местные прозвали закусочную «У Ральфа» оранжевым кафе. Ральф был только рад. Он так и хотел: чтобы не название, а оранжевый привлекал внимание. Проголодавшиеся клиенты приходили и покупали сэндвичи, идя на яркий цвет. От этой мысли внутри зарождалась радость, а за спиной будто вырастали крылья, и ему казалось, что он вот-вот взлетит.
«Все благодаря Синди».
Закончив с уборкой после закрытия, Ральф подумал о ней, присел на стул у стойки и закрыл глаза. Вспомнив длинные вьющиеся волосы и белую упругую кожу, он расплылся в улыбке.
Почувствовав хорошо знакомый мягкий, сладкий аромат, Ральф глубоко вдохнул его.
— Нашла.
Боже, сегодня еще и слуховые галлюцинации… Ральфу стало смешно, и с ухмылкой на губах он медленно открыл глаза.
Перед ним стояла немного повзрослевшая за три года Синди. Она появилась неожиданно, словно кукла, которая выпрыгивает из шкатулки, стоит только ее открыть.
— Давно не виделись, Ральф.
— Синди? Неужели это ты?
— Это я. Ездила в Англию и вчера вернулась в Сидней.
Ему многое хотелось сказать. Ральф задал ей второй для него по важности вопрос:
— Синди, какой твой любимый цвет?
Синди ответила не раздумывая. Словно знала, что он точно спросит ее.
— Бирюзовый.
— Почему?
— Он загадочный. И обладает магическими свойствами. Например, я загадала на бирюзе, чтобы ты ждал меня посреди оранжевого цвета и встретил с улыбкой.
Да, бирюзовый. Хорошо. Очень похоже на Синди. Ральф кивнул. Синди тихо приблизилась и игриво потянула его за край фартука.
— Моя магия сработала, да?
Ральф неосознанно широко раскрыл руки и крепко обнял девушку. Даже не успел смутиться.
— Сработала! Более чем!
Синди взглянула на него исподлобья. А затем победно усмехнулась — так, словно выиграла золотую медаль, — и уткнулась лицом в грудь Ральфа.
Аромат Синди наполнил его легкие. Ральф сам не понимал, смеется или плачет, но, еще крепче прижав к себе Синди, сказал:
— Пусть эта магия не рассеивается. Никогда.
Закатное солнце светило в окно.
Пройдет время, прежде чем он поймет, что, проливая свои теплые оранжевые лучи, солнце благословляло их.
Я хотела стать волшебницей. С тех самых пор, как начала учить алфавит в сиднейском детском саду, только и жила этой мыслью. Я не знала, как мне это осуществить, и никому не говорила о своей мечте, но была уверена, что сумею ее исполнить.
Летать по небу, сидя на метле, управлять предметами взмахом волшебной палочки — мне казалось, что если я буду тренироваться, то у меня получится. Особенно привлекало изготовление зелий. Сидя в темной комнате, я представляла, что выйдет, если смешать по своему усмотрению цветы и плоды деревьев. За день до соревнований я выпила одно из них — то, что «сделало бы меня сильнее», но мне стало плохо. Я даже получила нагоняй от мамы. Лежа в кровати, я просила у нее прощения. «Хорошо, что ты поняла свою ошибку», — отвечала она, поглаживая меня по щеке. Наверное, подумала, что я больше не буду так делать. Но, страдая от боли в животе, я размышляла иначе: «Ошиблась с компонентами, в следующий раз сделаю лучше».
Моей первой наставницей была учительница Грейс. В начальной школе на внеурочных занятиях я ходила в походы. Учительница Грейс вела в одном из университетов ботанику и однажды пошла с нами как специально приглашенный преподаватель. Пока мы шли, она рассказывала нам о съедобных растениях, знакомила с названиями цветов. По дороге один мой одноклассник споткнулся о камень, упал и разбил коленку. Учительница Грейс сразу исчезла и, вернувшись с какими-то листьями, осторожно приложила к ране со словами: «Чин-чин, пф-пф. Чин-чин, пф-пф». Странные слова всех рассмешили. Глядя, как смеется даже поранившийся мальчик, который только что плакал, я подумала: «Она волшебница. Учительница Грейс определенно волшебница».
В отличие от моих одноклассников, я не могла перестать улыбаться и всю оставшуюся дорогу неотрывно следила за учительницей. Так как я продолжала хихикать даже когда мы остановились на привал, друзьям было неловко со мной находиться.
Учительница держалась прямо, а в ушах, которые выглядывали из-под собранных в хвост волос, у нее были сережки с красивыми камушками. После похода я тихонько сказала ей:
— Я хотела вас спросить.
— Да, что такое, Синди?
Меня удивило то, что она запомнила мое имя, пусть я и представилась всего один раз, но я продолжила:
— А что это были за листья?
— Ах, это, — учительница улыбнулась и подмигнула. — Волшебные листья. Они лечат раны.
Так и знала!
Я обрадовалась и сразу задала следующий вопрос:
— А что за странные слова?
