В Англии я снова встретилась с учительницей и погрузилась в изучение ароматов. Грейс хорошо меня помнила и многому меня научила, как на лекциях, так и вне занятий. Я была волонтером в медицинских учреждениях, участвовала в мероприятиях по охране лесов. Трудясь бок о бок с Грейс, я училась помогать людям, природе и животным и заботиться о них. Все живые существа на нашей планете связаны между собой. Я знала об этом, думала, мечтала, хотела — и претворяла в жизнь. Это было важно, чтобы перенять волшебные навыки Грейс.
Когда я получила диплом об окончании школы, Грейс с улыбкой сказала мне:
— Теперь ты стала настоящей волшебницей, Синди.
Магия, что меняет мир к лучшему. Я уже многое умею. Возвращать улыбки больным людям, обезоруживать объятиями сердца, полные ненависти, дарить сладкие сны в бессонные ночи.
Теперь, когда я окончила обучение в Англии, я могу начать новую жизнь в Сиднее. С помощью бирюзы, ароматов и старого заклинания я сделаю мир светлее. Рядом с прекрасным любимым человеком, похожим на солнце в своем оранжевом фартуке.
Начав писать «глаза почернели от удивления»[9], я ойкнула.
Я как раз работала над переводом иллюстрированной английской книги по просьбе издательства. Главный герой был голубоглазым европейцем. Я хотела передать его удивление, но, наверное, странно говорить про голубые глаза, что они черные.
То есть фраза вроде «Пока черны мои глаза[10], я не прощу тебя!» не подойдет. Вздохнув, я усмехнулась. Расскажу об этом Грейс, которая любит японский.
Даже в свои тридцать шесть лет я все еще удивляюсь, почему люди, одинаковые по сути, но отличающиеся по цвету кожи и размеру, используют настолько разные выражения, живя на одной планете. Если бы люди хотя бы
Впервые я захотела стать переводчицей в четырнадцать.
Из-за того, что я никогда не выезжала дальше пригорода Токио, мне очень нравилась зарубежная детская литература. В школе я ждала только уроков английского. Я больше хотела заниматься письменным переводом, погружаясь в произведение, чем устным, когда необходимо было переводить в ту же секунду.
Я стала лелеять эту мечту после встречи с Грейс.
В средней школе я посещала кружок английского языка. Однажды учитель, который участвовал в международных программах обмена, принес списки школьников из школ-партнеров, с которыми можно было бы переписываться. Как это романтично: переписываться с незнакомым ровесником из другой страны! С волнением я просматривала список. Там были указаны страна, имя, возраст и краткое сообщение. Америка, Канада, Сингапур. О каждом сверстнике я читала с особым почтением.
Грейс из Австралии, четырнадцать лет. Меня поразила ее самопрезентация: I can talk with flowers.
«Я могу говорить с цветами». Интересно. Таких людей в моем окружении не было.
Активная переписка с Грейс наполнила мою подростковую жизнь красками. Грейс и правда могла общаться с цветами и деревьями. Помимо того что она понимала их потребности — от нехватки воды до недостатка солнечного света, — растения еще и сообщали ей, что на следующий день пойдет дождь. Грейс любила просто разговаривать с ними о жизни: она рассказывала им о перепалках с мамой, о любимом молодом человеке, о том, что начала переписываться с девочкой из Японии (то есть со мной)… Грейс обо всем рассказывала растениям и была уверена, что они ей отвечают.
«Как же здорово!» — думала я. Грейс могла расшифровывать неизвестный мне язык и передавать его в своих письмах. Тоже своего рода письменный перевод. Если мне было интересно даже просто читать об этом, то Грейс наверняка вовсю веселилась.
Ее отношения с растениями не изменились, даже когда она повзрослела. Не тратя понапрасну свои способности, через ароматы и травы она благодарила растения за любовь, которую они ей дарили, и помогала людям.
Мы продолжали переписываться и наконец встретились, когда нам было по двадцать лет. Я посетила Сидней во время летних каникул, когда училась в университете. Грейс встречала меня в аэропорту и, едва увидев, пришла в восхищение: «Какие черные глаза! Как красиво!» Японцы не были диковинкой в Сиднее, но Грейс без конца восторгалась моими темными глазами. Хотя у нее самой был очень красивый светло-карий взгляд.
— Твои черные глаза, Ацуко, отличаются от других. В твоих нет тьмы. Поэтому в них отражается множество вещей. Даже то, чего не замечают люди, видно в твоих глазах.
До сих пор мои глаза не вызывали у меня ни чувства любви, ни чувства ненависти. Но после слов Грейс мне показалось, что я обладаю особой силой, и это придало мне смелости.
