Сшибся грудь в грудь с окольчуженным витязем. Тот удара не ждал, шатнулся, едва не роняя из рук меч, Мальга дотянулся до него клинком, прорвался меж двух других воев и бросил коня вскачь к лесу.
Пущенная наугад в темноту стрела догнала уже у самой опушки. Конь вдруг оступился и повалился набок. Мальга едва успел выдернуть ноги из стремян, грохнулся, ломая чапыжник, перекатился и прижался к мокрой и холодной земле, к талому снегу, слушая сквозь хрип застреленного коня, не мчится ли погоня.
Погони не было, был только шум у ворот, где чужие окольчуженные вои, превосходящие числом втрое-вчетверо, рубили Рюрикову дружину. То тут, то там слышалась брань и лязг мечей, пока, наконец, его не перекрыл зычный голос со стены:
– Кидай оружие, Рюриковичи! Князья ваши в полоне давно!
Ярополк Изяславич был доволен.
Город захватили без крови – владимирцы молча стояли и смотрели, как чужая рать занимает ворота, Кром и княжий двор. Кто его знает, чей там в Киеве нынче верх, и чья власть на Руси. Не угадай – и окажешься один против всей Руси – а владимирский тысяцкий – не витязь, не гридень. Его сила и власть – от земли, от города своего. И город этот, землю эту сохранить – первое дело для боярина.
Да и Ростиславичей тоже без большой крови взяли – у самих Изяславичей не то двое, не то трое убитых, у Ростиславичей – около двух десятков.
Заботил Ярополка только старший брат.
– Чего лыбишься, как будто дочку императора огулял? – грубо процедил Мстислав в ответ на его улыбку. – До полной победы нам ещё как до Царьграда на карачках…
– Хорошо, Мстиславе, – откровенно ответил Ярополк.
– Что хорошо-то? – по-прежнему мрачно спросил Мстислав.
– Да всё хорошо, брате, – улыбнулся вдругорядь Ярополк. – Город взяли, Ростиславичей взяли. Город хороший, любо мне здесь. Отец со Святшей скоро воротятся, оборотня из Киева погоним.
Мстислав только злобно отмахнулся. Он в последнее время смотрел сущим зверем, а когда взгляд его оборачивался на пленных Ростиславичей, то в нём загоралось злорадство.
Но долго беспокоиться Ярополк не мог, и потому, когда полонённую дружину Ростиславичей повели мимо него и Мстислава, он только открыто улыбался. И улыбка не исчезла с его лица даже когда наткнулась на откровенно ненавидящий взгляд старшего Ростиславича, Рюрика. Он, Ярополк, в ответ только по-прежнему открыто улыбнулся, ничуть не провидя грядущего.
Вестоноша застучал в ворота Микулы на рассвете. Стыли от весеннего мороза лужи, бугрился на них лёд, и конь вестоноша, приплясывая, ломал подстылую грязь и грязный лёд подковами.
– Твердята! – крикнул вестоноша в нетерпении. – Твердята Мистишич!
– Ну чего тебе? – Твердята, ещё не понимая спросонья, что случилось, высунулся в волоковое окошко, и вестоноша, увидев друга, так и прыснул со смеху – волосы Твердяты были всклокочены, а лицо чуть припухло спросонья. – Яруне?! Чего это ты орёшь спозаранку?
– Князь и тысяцкий всю рать по тревоге кличет!
И только сейчас, протерев глаза, Твердята заметил в руках Яруна стрелу, окрашенную в багровый цвет – и древко, и оперение, и наконечник.
Вот оно что.
Война.
Но с кем?!
– Там пояснят, – грубо ответил Ярун на вопросительный взгляд друга. – Собирайся. Это тебе не перед княжьи гриднем мечом махать. Велено быть при оружии, на коне и с запасом снедным на три дня!
И, толкнув коня пятками, помчался дальше, к следующему дому.
Твердята задвинул ставень и сел на лавке. Почесал затылок, зачем-то пошевелил пальцами босой ноги, внимательно на них глядя в сумерках дымного избного тепла.
Война.
С кем?
Половцев побили черниговцы у Сновска, и надолго отбили у них охоту ходить на Русь. С греками давно уже мир – больше двадцати лет прошло с последней войны с ними.
Или?
Твердята похолодел.
С Изяславом-князем? А то с кем-то из Изяславичей?!
В Новгороде – Мстислав, в Смоленске – Ярополк. И ни один из них не смирился, хоть и обложили из мо всех сторон Всеслав со Святославом. И если Изяслав Ярославич пойдет сейчас на Киев…
То тогда ему, Твердята, придётся ратиться со своими товарищами из дружин Изяслава и его сыновей.
А против кого ж еще оборотню войско нынче собирать?!
От криков Яруна и Твердяты проснулась Бажена, села на лавке рядом, прижалась к плечу. Распущенные волосы покрыли лицо, как у русалки, но и сквозь них Твердята ощущал пристальный взгляд жены.
– Война, ладо? – тихо спросила она.
– Скорее всего, – так ничего про себя и не решив, ответил он и решительно встал с постели. – Не знаю пока. Собери чего-нибудь на стол – спешить надо.
Твердята угадал.
