– Скажи хозяину, к нему мужик какой-то пришёл, – всё так же лениво сказал стражник, продолжая на меня глазеть. Второй уже не просто дремал, а начал уже похрапывать.
Мордочка скрылась. Нет, это не сын старосты, это его челядин. Был бы сын, стражник бы сказал, – скажи отцу, а не хозяину.
Валухи, – подумал Колюта с лёгким раздражением. При желании он мог бы сейчас их обоих положить голыми руками. Развалились, как у тёщи на блинах. – Мужик какой-то пришёл надо ж! Воя не признали!
Дверь снова открылась, и мальчишка кивнул:
– Заходи, дяденька.
А ведь стражники здесь неспроста, – понял вдруг Колюта. Когда их сюда пригнали, чтобы искать его, староста, не будучи особенно умён (Колюта прекрасно помнил его по прежней киевской жизни) и, трясясь, прежде всего, над своей драгоценной жизнью, оставил при себе двоих из четырёх. А то и всех четырёх.
Мальчишка проводил гридня внутрь дома и сразу куда-то исчез, повинуясь взгляду старосты. Колюта даже не стал вспоминать, как этого старосту зовут – кому это надо? Он осмотрелся – в избе стражников не было. Это лучше.
– Чё надо? – хмуро спросил староста, не соизволив даже поздороваться, и всем своим видом выказывая свою крайнюю занятость неким важным делом, от которого его оторвал Колюта.
Вот хамская морда. Ну, погоди же…
И тут он Колюту узнал – гридня в Киеве теперь знали многие (прощай, тайная жизнь). Медленно побледнел, съёживаясь и подбирая ноги и брюхо. Колюта усмехнулся – зловеще и нехорошо.
– Вспомнил?
Тот часто закивал, продолжая сверлить Колюту испуганным взглядом.
– Я закричу, – прошептал он. – Вои прибегут.
– А и пускай, – безмятежно ответил гридень. – Я хоть повеселюсь.
Бледность старосты начала обретать серый цвет.
– Не бойся. Убивать я тебя не собираюсь. Эти сопляки на крыльце… их на твоём дворе только двое?
Он молча кивнул, крупно сглатывая.
– Где остальные?
– В… воротах.
Колюта ошибся. Староста всё же был умнее, чем он думал. Они по двое сторожат ворота, а другие двое в это время охраняют самого старосту, одновременно отдыхая.
– Кони есть?
– Есть, – нехотя выдавил, наконец, староста. – Сколько надо?
– Двух. В конюшне найдутся два?
– Найдутся, – угрюмо ответил староста. – Только куда ты собрался? Тебя ж всё одно догонят.
– Ну это ещё надвое… у волка сто дорог, а у того, кто его ловит… знаешь. А чтобы ты раньше времени не поднял сполох, я тебя свяжу.
Колюта стянул старосте руки за спиной его же собственным гашником и запихал ему в рот платок. Вытянул из пояса узкий кожаный шнурок – пращу, вложил камень в сумку, и вертя пращу над головой, зацепил ногой столец со стоящим на нём кувшином кваса и швырнул его в дверь. С грохотом брызнули в стороны черепки, от кваса на двери осталось огромное и бесформенное тёмное пятно.
В следующий миг дверь распахнулась, и на пороге возник вой, тот, что играл в свайку. Тупица, он был виден в ярко освещённом дверном проёме, как таракан на столе, а сам Колюту в полумраке избы не видел совсем. Нет, это не вой, настоящий вой так не лопухнётся никогда, это лапотник, который только вчера оружие в руки взял. Удар обкатанного волнами голыша пришёлся прямо в лоб, по счастью для стражника, защищённый шеломом. Воя вышибло в дверь, остались видны только торчащие над порогом подошвы сапог.
Второй схватился было за висящий на поясе чекан, второй камень пускать Колюте было некогда, и он прыгнул прямо в дверь ногами вперёд. Вой, получив удар обеими ногами, вломился спиной в коновязь и обеспамятел.
А ведь где-то ещё должен быть мальчишка! Колюта крутанулся на месте – вовремя! Мимо уха свистнул камень – мальчишка видно был таким же любителем пращи, как и Колюта. Дотянувшись до него, гридень хорошей оплеухой отбросил в дальний угол. Мальчишка сжался в комок, глядел со страхом.
– Не бойся, – усмехнулся гридень. – Встань и иди сюда.
Медленно, словно против воли, мальчишка поднялся, утирая кровь из разбитого носа. Подошёл, глядя испуганно и дерзко. Колюта отдёрнул его руку от носа, провёл ладонь, велел поднять вверх руки.
– В дни Владимира-князя не было на земле дождя три лета и три годины и шесть месяцев. Земля же измеденела, небеса ожелезнели, источники замкнулись. Так же и ты, кровь, стань и не кань.
Заговоры на остановление крови знал любой вой или вой, другое дело, что такой заговор может остановить только кровь из небольшой ранки – царапины или разбитого носа, а не настоящей раны. Кровь унялась на глазах.
Колюта подмигнул мальчишке:
– Пошли.
– Куда? – спросил мальчишка ошалело – испуг в его глазах исчезал, сменяясь любопытством.
– Поможешь мне коней оседлать.
Два воя в воротах, заслышав конский топот, встрепенулись, хватаясь за оружие, но Колюта их опередил. Он ещё загодя на скаку раскрутил пращу с заложенным в неё голышом, и едва показалась стража в воротах, прикинул направление и расстояние, пустил камень. Первый получил голышом в середину груди, стегач сдержал удар, но на ногах вой не устоял, – ноги его выскочили из-под туловища, и он грянулся спиной в пыль. Второй нырнул в сторожку у ворот.
