– Тебе что – особо указать? – всё так же мрачно спросил князь у Туки, и тот всё так же бесшумно вышел за дверь. На пороге оборотился и успел увидеть, как Изяслав, одним махом осушив первую чашу со старым ставленым мёдом, наливает вторую, а после откидывается от стола и угрюмо смотрит в стену остановившимся взглядом.
Тука притворил дверь и быстро зыркнул взглядом на замерших холопов:
– Святополк-княжич где? – младший сын князя приехал вместе с Тукой из Смоленска.
– На охоту с утра уехал с братом Болеславлим, – так же едва слышно ответил холоп.
Тука коротко кивнул и зашагал прочь. Он не обиделся на своего князя – хорошо его знал. То не гнев, то обида на злую судьбу. Отойдёт князь и сам же после приветит.
Но с чего ж всё-таки? Что сказал Изяславу Болеслав?
Подожди до вечера, – сказал сам себе на ходу Тука. – Тогда всё и будет ясно.
Святополк воротился с охоты, когда уже совсем стемнело. И в сенях терема сразу же встретился с Тукой. Гридень многозначительно глянул на младшего Изяславича, и княжич остановился на пороге с уже протянутой к двери рукой.
– Стряслось чего? – Святополк высоко поднял левую бровь.
– Не понять, – мотнул головой Тука, подойдя вплоть. Хотел добавить что-то ещё, но тут из-за двери зычно раздался голос великого князя:
– Кто там? Чего шепчетесь? Святша воротился?
– Я, отче, – готовно отозвался княжич.
– Зайди, – коротко велел Изяслав, и Тука отступил. Приходилось опять смирить своё любопытство – с чего это великий князь надумало пить ставленый мёд в одиночку.
Отец сидел за столом и набыченно глядел на дверь. И на вошедшего княжича. По столу перед ним были рабросаны берестяные листки – освобождённые от тяжести гнёта, они от очажного жара понемногу начали уже сворачиваться – огонь в очаге весело плясал на огромных поленьях. Святополк покосился на очаг – открытый огонь ему нравился. Не то, что на Руси – упрячут весёлого рыжего богатыря в каменную темницу… В горнице пахло дымом… и цветочным мёдом, словно напоминая об уже близком лете.
Видно было, что великий князь уже изрядно пьян, хотя и вполне ещё в себе. Ну да мёд не таков, чтоб по голове разом бить – он сперва в ноги ударяет, напрочь отказывая человеку в способности ходить.
– Сядь, – велел Изяслав, не отрывая взгляда от сына.
Святополк примостился на ближней лавке, уложил руки на столе, поднял взгляд на отца.
– Пиши.
