Берестяные листы, разбросанные по столу, были густо исчерканы писалом, но видно было, что отец отбрасывал их один за другим, а потом и вовсе оставил бесполезное занятие. У Изяслава Ярославича куда лучше всегда получалось говорить чем писать. И писать он обычно заставлял своих сыновей.
– Что писать, отче?
Изяслав потёр пальцами покраснелые и воспалённые глаза. Плеснул в чашу мёда (опять напахнуло летом, так и показалось – отвори дверь, а там – цветущий луг и пчёлы тяжело гудят над взятком, торопясь к ближней борти в сосновом бору).
– Письмо пиши. К братьям своим. Ярополку и Мстиславу. Пусть будут готовы выступить к началу берёзозола. Как только дороги в Горбах просохнут, так мы на Русь и двинемся.
Святополк сдержал первый порыв – немедленно расспросить отца, что да как. Прежде всего – дело. Быстро чиркая писалом, нацарапал письмо. Потом ещё два таких же – к отцовым братьям, Святославу и Всеволоду.
И то верно. А то глянь-ка, пристроились там под оборотневой шкурой, даже и никоторой препоны ему не учинят, – мысленно негодовал Святополк, заканчивая последнее письмо. Свернул в трубки все три бересты, связал суровыми нитками, капнул воском и запечатал протянутой ему отцовой печатью.
И только после того осмелился спросить:
– Болеслав окажет нам помощь?
– Окажет, – процедил отец, глядя в сторону, потом сверкнул взглядом в огне свечи. – А чего не спросишь на каких условиях?!
– Сам скажешь, мыслю, – всё так же осторожно ответил Святополк.
Изяслав дёрнул щекой, но спросил об ином:
– Как охотилось?
– Добре, – Святополк не удивился внезапной перемене в отцовых словах. – Двух туров заполевали. Я одного на рогатину взял, другого – Владко.
Владко! А на короткой же ноге младший сын с братом Болеславлим, коль просто Владком его зовёт… Может то и к добру, – подумал Изяслав.
– Подружились с братом княжьим?
– Подружились, – весело ответил Святополк. – Да ведь и родня мы, отче!
– А к старшему брату он… как? – внезапно спросил Изяслав.
– Да… как… – смешался сын. – Не слышно было слова дурного…
Хотя это ещё ничего не значит.
Отец опять дёрнул щекой и без всякого перехода заговорил о том, чего хочет Болеслав.
А хотел родственник много.
Хотел Болеслав, чтобы после восстановления власти Изяславлей в Киеве, стал русский родственник ему подколенным князем. Хотел титула «князя Польши и Руссии». И хотел своих полков по самым значимым русским городам.
Святополк, слушая отца, бледнел на глазах.
