Болеслав с трудом сдержал довольную усмешку и тут же снова нахмурился.
Во всей ссоре Ярославичей Болеслава встревожили только последние слова черниговского князя. А что, и пособят кияне, и впрямь в охотку пособят. Помнилась Болеславу Смелому судьба Болеслава Храброго, славного прадеда и тёзки, что так же вот помог Святополку Ярополчичу сесть на престол киевский, а после вдруг редеть стали дружины ляхские по русским городам. И пришлось ворочаться в Гнезно несолоно хлебавши.
Со мной того не будет! – мысленно сказал себе князь, сжимая кубок – побелели костяшки пальцев. – Прадед ошибся! Не следовало устранять от власти Святополка и пытаться править самому. Умнее сделать так, как сделал он. И теперь великий престол киевский возвращён законному князю, а этот князь – его, Болеслава, верный подколенник.
Пыльный просторный двор был заполнен воями. Вои, гридни, отроки и детские всех троих князей разговаривали, спорили, просто сидели, ни на кого не глядя. Кто-то рассказывал другим о походах, кто-то молча потягивал из деревянного жбана холодный, с ледника, квас, кто-то чистил коня и вычёсывал ему гриву, кто-то показывал другу или просто знакомому удачно пришедшийся мечевой удар, тут же взявшись ему и научить. На высоком крыльце вышгородского терема, строенного ещё великой княгиней Ольгой, стоял, опершись на резные перила княжич Святополк, лениво разглядывал толпящихся ратников, чуть кривя губу в надменной усмешке.
Шорох шагов сзади едва не заставил княжича оборотиться, но в последний миг он сдержался, поняв, кто подходит. Сделал лицо ещё более скучающим, даже нижнюю губу выпятил со скуки.
– Ишь, скривился, будто кислыми сливами кормили, – послышался сзади негромкий насмешливый голос.
– А это он с отвычки, брате, – так же насмешливо отозвался второй голос. – С ляшских-то кормов наша квашеная капуста, небось, кислой кажется.
– А я-то мнил, он с досады… – сказал первый, и Святополк, поняв – не отстанут! – вздохнул и оборотился.
– Ещё и вздыхает. Точно, с досады, – бросил один из стоящих перед ним парней. Оба бритоголовые, с длинными чупрунами, одинаково сероглазые и дерзко глядящие, только у одного волос русый, а у другого – чёрный. И лицом похожи – у обоих волевой твёрдый подбородок выпирает. Только один, чернявый, с густеющими усами – старше, лет под двадцать, ровесник Святополка, а второй – совсем мальчишка ещё, лет четырнадцати.
Черниговские княжичи – Роман и Ольг.
– Ну чего ты мелешь? – скучающим голосом спросил Святополк. – С какой ещё досады?
–Ну как с какой? – всё с той же насмешкой, которая, впрочем, начала уже отдавать откровенной неприязнью, бросил в ответ Роман. – С известной…
– Видно с вашей досады, – перебил Святополк, поняв, что черниговцы нарываются на ссору. – С той, что вы тут оборотню прислуживали, пока нас не было. Под язычником ходили.
