– Доводилось видеть, – туманно ответил Пепел, косясь глазами на поплавок. Тот явственно шевелился, но пока было непонятно – рыба ли дёргает за крючок или просто волна шевелит поплавок.
– Ты, старче, здешний или из Киева? – вмешался, предварительно испросив взглядом разрешения у князя, высокий могутный воин. Он только что спешился, тоже, по примеру князя, сорвал с головы шапку и обмахивался ей. Комары одобрительно заверещали и густо накинулись на потную выбритую голову. Вой сплюнул и снова нахлобучил шапку по самые уши.
– Здешний, вестимо, – степенно ответил рыбак и кивнул на недалёкий, поросший сосняком холмик. – Эвон за той могилкой вёска наша и стоит.
– Большая весь? – с любопытством спросил было вой, но Всеслав тут же остановил его:
– Дело спрашивай, друже Мальга.
– Большая… – медленно ответил старик. Князь воя остановил, но оставить его вопрос без ответа было бы невежливо.
– Броды есть ли через Тетерев поблизости? – нетерпеливо спросил великий князь.
– Броды? – удивился Пепел. – Да ты шутишь, княже Всеслав Брячиславич. Какие броды в устье, да ещё в половодье? Даже вёрст на сотню выше по течению, где в межень броды есть, и то до изока-месяца вброд не переберёшься. А уж тут-то…
– М-дааа, – протянул черноусый Мальга, теребя пальцами тяжёлый бритый подбородок.
– Ладно! – махнул рукой Всеслав. – Ночуем здесь, а после, с утра переправляться будем. Плот строить некогда, время потеряем.
– А… как же?.. – только и спросил Мальга.
– А как половцы.
Пепел вытаращил глаза. Половецким-то навычаем через семивёрстную реку с талой ледяной водой?! Да они и до середины не доплывут!
– Дозволь молвить, княже? – нерешительно сказал он.
– Говори, – князь вскинул на рыбака глаза, и от его пронзительно-холодного взгляда Пеплу стало не по себе. Словно и не человек глядел на него.
– Я когда с утра сюда шёл, так вон за тем мысом видел две лодьи купецкие. В эту сторону за весь день не пробегали, так может, они и ныне там…
Он не договорил. Глаза князя вспыхнули зеленоватым холодным пламенем.
– Мальга! Проверить! – и, оборотясь к рыбаку, хлопнул его по плечу. – Ну, старче! Если налезем лодьи – награжу тебя!
Десяток конных воев сорвался с места, грохоча копытами, и ринулся к указанному Пеплом мысу. До него было версты с три, и конные должны были воротить не враз. Потому князь и сел на вынесенную разливом корягу на берегу, задумчиво глядя на реку и на то, как его вои готовят костёр, нетерпеливо отгоняя комаров от лиц. Самого Всеслава комары не донимали никогда – словно чуяли его сущность, кровь самого Велеса, который не только зверью, но и всякой живности (и комарам – тоже!) господин.
Волк остановился на склоне пригорка и принюхался.
Пахло человеком.
Пахло сразу многими людьми. Пахло конями. Пахло железом, потом и горячей человеческой едой.
Волк сморщил нос, приподняв верхнюю губу и обнажив клыки. Глухое горловое рычание вырвалось из его пасти, он мягко нырнул в густой придорожный чапыжник.
Люди бывали на этом месте часто, и волк привык обходить это место стороной – всё равно добычи не найдёшь, эти громогласные и шумные Безволосые распугают всю дичь на целый дневной переход вокруг. А подбирать после них объедки… не волчья доля!
Однако далеко волк не ушёл, томимый каким-то неясным предчувствием. Забрался поглубже в кусты, затаился.
Ждал непонятно чего, глядя на раскинувшийся у самого берега реки стан Безволосых.
Сейчас Всеслав уже думал, что зря покинул великий стол и киевское войско. Может быть, надо было сражаться, стать на рать против Изяслава. Ведь собрали же кияне войско…
Но что проку думать об этом сейчас, когда уже сделано то, что сделано и не воротишь прежнего…
Скакали через полянские и древлянские чащи, не глядя друг другу в глаза. Опять всё потеряно, опять Всеслав в бегах.
Два года!
Два года миновало, как и не было их.
И великий стол утерян, как и не было его.
Но в Киеве остался Колюта. Несгибаемый Колюта, который просидел в Киеве четыре года, с тех самых пор, как они с Ростиславом Владимиричем во время встречи на Волыни задумали поворотить жизнь Руси по-своему. Вестимо, теперь, когда весь город неоднократно видел Колюту рядом с Всеславом, ни о какой тайне и речи быть не могло. И долго в Киеве Колюта оставаться не сможет. Но хоть кого-то и что-то спасёт на будущее.
Вот только поверят ли кияне тебе, Всеславе Брячиславич, в будущем, после нынешнего бегства? – пришла горькая мысль.
Всеслав услышал шаги сзади, недовольно оглянулся.
Несмеян остановился в шаге от князя, перевёл дыхание.
– Нашли лодьи. Три.
– Хватит и того, – кивнул Всеслав.
И вправду хватит – дружина Всеславля была невелика, не больше трех сотен полочан да киян, тех, что с новым князем в бег ударились.
– Чьи лодьи-то? – спросил Всеслав, чтобы хоть как-то отогнать навязчивые горькие мысли.
– Да купец какой-то не то с Новагорода, не то с Ростова…
– Где Новгород, а где Ростов, – задумчиво усмехнулся князь.
– Княже, – не обращая внимания на слова господина, нерешительно обратился Несмеян, в замешательстве теребя длинный рыжий ус. – Он лодей давать не хочет… говорит, что не верит, будто тут сам князь великий.
