Ольг, порывистый, юный, горячий, сделал движение вперёд, словно намереваясь ринуть на Святополка в кулаки, но Роман, который был чуть старше, удержал его коротким мановением руки.
– Да нет, Святополче, с вашей досады. С той, что мы при Снови половцев побили из головы в голову, а вы с отцом от тех же половцев с Альты аж до Гнезда ляхского бежали в мокрых портах…
Святополк не дал черниговскому княжичу договорить. В глазах замглило от ярости и обиды. Забыв о достоинстве сына великого князя, забыв о родстве, забыв и обо всём ином, коротко взрычав, он ринулся в драку.
Сцепясь, княжичи перевалились через балясник и рухнули вниз, в утоптанную пыльную траву двора.
Разговор уже успокоился, и князья вели дело к тому, чтобы договориться полюбовно, когда в гридницу, даже не стукнув в дверь, вбежал запыхавшийся раскосмаченный отрок без шапки.
– Беда, княже! – выдохнул он в ответ на безмолвно-гневный взгляд всех четырёх князей. – Там, на дворе…
За дверь выскочили разом все трое, и только Болеслав задержался – ему мёд уже ударил в ноги, сковывая движения. Да и не особо он торопился – беда для Ярославичей вовсе не означала беду для него, как он здраво рассудил. Потому можно и не спешить было.
Однако на дворе и впрямь была беда.
Ощетинясь оружием (тускло поблёскивала на солнце острожалый оцел мечей, секир и копейных рожнов) стояли друг напротив друга вои Ярославичей. Черниговцы напротив киян, вои Святослава против воев Изяслава. И только Всеволожи переяславцы да немногочисленные ляхи Болеслава стояли в стороне, хоть и у них мечи были наготове – коль князья прикажут!
А посреди двора стояли друг напротив друга, сжимая не кулаки, нет! мечи нагие сжимая! княжичи Святополк и Роман. Изяславич и Святославич. Двоюродные братья. Лица у обоих были примечательно красны, даже багровым отливали. Щека Святополка была ободрана до крови и на лбу – здоровенная ссадина, а у Романа наливался под глазом немаленький синяк, а чупрун был весь растрёпан. Чуть в стороне вопил что-то неразборчивое вырывался и всё никак не мог вырваться из рук своего пестуна младший Святославич, Ольг.
– Эт-то ещё что такое?! – басовито рыкнул с крыльца великий князь. Порыв ветра рванул ворота, скрип петель и удар воротного полотна по верее заглушили слова Изяслава. И почти тут же звонко грянуло грозное «Оставь!» Святослава черниговского. Вои опустили оружие, глядя друг на друга исподлобья. Всеволод только молча шевельнул головой – оружные переяславцы вклинились меж черниговцами и киянами, разделяя враждующие дружины. Взаимная неприязнь Святослава и Изяслава, только что ими утишённая, прорвалась не только меж их сыновьями, но и меж дружинами.
Глубоко завязли князья русские во взаимной вражде, – думал, непроницаемо глядя на творящееся во дворе, Болеслав. Он поморщился и прищурился от летящей в лицо пыли – подымался ветер, нес вдоль улиц Вышгорода пыльные вихри. А среди густо-лиловых туч уже ощутимо был слышен рокот грома.
Свара на дворе, меж тем, утихала. Ворча, словно боевые или охотничьи псы, оторванные от добычи, кидая друг на друга косые взгляды, расползались по разным углам двора черниговцы и кияне, гридни увели в хоромы Романа, Ольга и Святополка, ненавидяще косящихся друг на друга.
Болеслав в сенях споткнулся, был подхвачен своими воями под локти заплетающимся языком потребовал посадить его на коня – он сам поймает этого беглого оборотня, раз русичи сами не могут с ним совладать! Мёд наконец догнал князя, и вои, уговаривая и поддакивая, повели ляхского князя в его покой.
Над Вышгородом грянул гром.
Длинная ветвистая молния распорола лилово-серое небо, тремя ломаными зубцами ушла куда-то за ближний лес на днепровских горах. Грохот раскатился так, что закладывало уши. Крупные капли густо застучали по слюдяным переплётам окон, вода хлынула потоком. В покое потемнело.
Холоп зажёг свечи и с поклоном притворил за собой дверь.
– Чего не поделили-то? – хмуро спросил Святослав у прижимающего к глазу огниво Романа. Под огнивом наливался кровью полновесный синяк. Сын только гневно фыркнул в ответ и смолчал. Не смолчал младший, Ольг – выложил всё как есть.
Князь только усмехнулся – ничего, бывает и такое. Только Ольг, помявшись, добавил:
– Отче, я там слышал… ляхи меж собой говорили во дворе…
– Ну? – Святослав вдруг понял, что сын хочет сказать что-то важное.
– Говорили, будто дядя Изяслав теперь подколенник Болеславль. И полки ляхские по города русским стоять будут, как при Святополке-князе.
Святослав бешено захрипел, вставая с места. Оба княжича разом бросились к отцу – поддержать. Обоим показалось, что князь сейчас обеспамятеет. Но Святослав оправился, покрутил головой, разгоняя бросившуюся в лицо дурную кровь.
– Ничего, сыны, крепко ещё отец ваш на ногах стоит! – одновременно успокаивая детей и словно грозя кому-то, процедил средний Ярославич. – Ну, Изяславе! Ни единого ляха в свои города не пущу, так и знай! В Киеве у себя их корми, коль так!
[1] Болеслав на время этого события носил ещё титул князя, но сам себя именовал королём.
