Хайо, адотворец полностью

С талисманом на входной двери ничего не случилось. Призраки ночью не заходили.

– Я позволила ей меня расчесать, как нормальная дочь, – сказала Хайо.

– О, как это страшно – быть нормальной дочерью, – сухо отозвался Мансаку. Он провел рукой над пучком зеленого лука, и тот мгновенно ссыпался аккуратно нарезанной кучкой. – Сны тут совсем другие, не такие, как в Коура.

– В каком смысле?

– Духовный слой забит до отказа. – Мансаку переложил лук в сито. – Я чувствую, что за нами следят. Чаще всего просто приближаются, смотрят и уходят, но пару раз пытались открыть метафорическую дверь в наши с тобой сны. Это боги. Они любопытны.

– А я не почувствовала, – ответила Хайо. Но остатки ее снов уже таяли на дневном свету, так что ничего не скажешь наверняка. – У тебя все в порядке? Ты рано встал.

– Я в порядке. Пару раз упал во сне, и все. – Он усмехнулся, но улыбка быстро сошла с лица. – Будь осторожнее. Боги черпают силу в мусуи. Через связь с людьми. Они тянутся к нам. Сны – это дополнительная возможность. – Он поставил рис на плиту и вытер руки. – А во сне я не смогу тебя защитить. Погоди, Хайо, ты что, уходишь?

– У меня есть идея.

– Без малого шесть утра. Не рановато для идей?

– А ты тут еду готовишь ни свет ни заря, потому что тебе боги всю ночь спать не давали. – Хайо потуже затянула штанины монпе и зашнуровала ботинки. Ей совершенно не хотелось сидеть на месте и раздумывать о сонмах богов, дрейфующих по духовному слою в попытках вклиниться в ее сны. – Кажется, я придумала, как сделать талисман для защиты от богов.

На рассвете большинство жителей Хикараку спали. У своих причалов покачивалась пара ветроходов: водородные жилы заправляли их, готовя к доставке товаров и припасов. Печать адотворца у Хайо потускнела уже на трех пальцах. Между зданиями широкими полосами тумана висело невезение, тянущееся по Оногоро с северо-востока на юго-запад в потоке дзяки, отрицательной энергии.

Накануне Нагакумо провела их мимо моста Син-Кагурадза. Он был перекрыт для ремонта – кратер, оставшийся после Тодомэгавы, еще не заделали. Внимание Хайо привлек талисман Онмёрё, закрепленный на ограждении. Талисман предназначался для блокировки вмешательств на духовном слое – человеческих, но также духов и богов. Он мог бы помочь Хайо изобрести свой талисман для защиты их с Мансаку жилища и сновидений.

На мосту Син-Кагурадза кто-то стоял. На том месте, где умер Дзун. Лицо человека было скрыто синим капюшоном цвета рассветной тени. Его окутывало невезение: светящиеся темные частицы собрались такими плотными складками, что Хайо не могла толком разглядеть облик.

– Эй! – крикнула она. Незнакомец резко обернулся.

Вот черт. Она не знала, что говорить дальше.

– Я Хайо Хакай, друг Дзуна. А вы кто? – Ответа не последовало. Поддавшись непонятному импульсу, она добавила: – Коусиро, это ты?

Незнакомец замер, потом вскинул руку ответным жестом. Да.

Брат Дзуна, на сцене известный как Китидзуру Кикугава. Хайо огляделась. Поблизости не было ни одного репортера, но, пока она колебалась, он вдруг указал на нее. На нее ли?

Нет, на что-то позади нее – и вспрыгнул.

Легкий, как воробышек, он приземлился на узкие перила моста. Движение вышло простым и изящным. Он пронесся по перилам с едва слышным стуком гэта, обогнул веревочное заграждение, соскочил на другом конце и скрылся в тени.

Хайо обернулась, успев заметить, как его темный силуэт мелькнул за углом. Когда она добежала до места, там уже никого не было. Дорожка опустела.

Зато в веточках дерева сакаки запуталось несколько необычайно длинных волосков.

– Мансаку, он попался. – Хайо положила на стол фигурку из белой бумаги и начала разводить на блюдце чернила. – Он думает, что сможет от нас сбежать, но это мы еще посмотрим.

– Может, сперва позавтракаем? – сказал Мансаку, возвращаясь из кухни с рисом и миской прозрачного супа из водорослей, благоухающего мизуной и зеленым луком.

– Я почти закончила. – Хайо высыпала в чернила пепел сожженных волос. Она жгла их на улице, у открытой двери, и госпожа Мэгуро, жена домовладельца и их соседка по чайной, молча выразила свое возмущение. Хайо достала кисть, привезенную из Коура, привычно макнула ее туда, где чернила были как раз нужной консистенции, и вывела на бумажном человечке заклинание. – Готово.

Потом Хайо дохнула на человечка, передав ему часть своего духа. Каллиграфические линии уловили его и запечатали, и новоиспеченная шикигами зашевелилась.

Фигурка выпрямилась на ее ладони, покачиваясь на тонких бумажных ногах. Посмотрела на Хайо.

– Ты знаешь, что делать, – сказала она фигурке.

Та спрыгнула, пронеслась мимо Мансаку к двери, выскользнула в щель. Волосы, обрезки ногтей, зубы – все это несло след духа того человека, который обронил их. Шикигами воспользуется следами духа Нацуами из пепла волос и найдет его, а потом вернется к Хайо.